Даже если он и решил отложить побег, нужно было узнать, как выглядит кладбище ночью. При ночном побеге ему нужно будет пересечь незнакомый тёмный лес, в каком бы направлении парень ни собрался двигаться… а это подлинное самоубийство. Предположим, что он сможет пройти какое-то расстояние по ночному лесу, но уверенности, что получится добраться хотя бы до ближайшего города, у него не было. Предположим, он наткнётся на следы шин, которые по слепой удаче будут вести в правильном направлением, но в итоге всё равно придётся двигаться вдоль дороги. Стоило облегчить себе задачу и сразу выйти на неё, а для этого достаточно было пройти сквозь кладбище — вниз, к выходу.
После этой мысли, проскользнувшей в голове, парень размеренно зашагал, как когда на его глазах была повязка, и ступил на территорию кладбища. Бесчисленные надгробия, омываемые лунным светом, отражали голубое сияние, которое выделялось среди темноты. А нынешний цвет старых камней напоминал ему о костях.
Он планировал изучить все закоулки, входы и выходы на кладбище, но в такой темноте оно казалось ему бескрайним. В какую сторону ни посмотри, он видел одинаковые надгробия, разбросанные на фоне густого, чёрного леса вдали. И так как его водили в различных направлениях, пока он оставался с завязанными глазами, парень уверился, что не сможет найти дорогу обратно к ночлегу. И как бы странно это ни звучало, но чёрный пёс, идущий по пятам, успокаивал его.
— Уважаемый каторжанин, смею Вас заверить, независимо от того, избавились ли Вы от своего надзирателя или нет, эта тюремная гончая будет сопровождать вас.
Как только он подумал о словах Дарибедора, на лице непроизвольно появилась горькая улыбка.
Когда подул ветер, юноша пошёл через кладбище, и ему удалось немного взбодриться.
Разумеется, он знал, что все это самообман. Задняя часть его шеи, кожа под ошейником и даже крепкие руки покрылись мурашками.
Внезапно он заметил, что стоит прямо перед ямой, которую выкопал вчера. С этого ракурса она выглядела, как какой-то погреб, сооружённый в огромной яме. Лунный свет не достигал дна, и тьма, подобно жидкости, скапливалась внизу; надгробие также было пусто. Эта могила никому не принадлежала.
Весь день он гадал, кого же там могли похоронить.
И теперь его переполняли вопросы о том, что случится с ним после смерти.
Если бы он нарушил одно из правил, установленных в лагере заключённых, то его всего лишь лишний раз ознакомили бы со статьями уголовного кодекса. Но никто не сказал ему, что случится, если он здесь умрёт. К примеру, если бы ему удалось сбежать, а затем чёрный пёс разорвал ему горло, его тело после этого захоронили бы на этом кладбище?
Для юноши такое казалось бессмысленным, ведь здесь не было никого, кто мог бы скорбеть по нему. Более того, на суде было решено, что данное ему отцом имя будет аннулировано. Очевидно, на его надгробной плите имени не будет в любом случае.
Насмешливая мысль снова сделала его улыбку горькой. Но парень не знал, должен ли в такой ситуации чувствовать грусть или разочарование. Неясное чувство оставило его душу пустой. Эта пустота смахивала на темноту внутри глубокой могилы.
Вместе со звуком стремительного ветра, казалось, он услышал что-то ещё. Похожее на шуршание одежды… словно что-то двигалось.
Оглянувшись, юноша вдруг понял, что не заметил, как исчез пёс.
По спине заструился холодный пот.
Наконец оставшись один, парень вспомнил, в каком месте он находится. И как человек с нечистой совестью, он поспешно огляделся.
Его окружали надгробия…
Огромная яма у его ног…
Шелестящий тёмный лес…
Неспешно убывающая большая луна…
И вдобавок, на периферии зрения…
Там что-то есть!
…В его глазах потемнело.
Чем бы это ни оказалось, оно было размером с человека, и на нём был тёмно-синий, почти чёрный, капюшон. Верхняя одежда же достигала ног и развевалась на ветру.
