Томпсон работал по двенадцать часов шесть дней в неделю. Именно работал, впахивал не жалея себя, а не изображал деятельность, как делают многие люди. Уже на второй неделе, он предложил мне пофехтовать на мечах, сбросить пар. Я признался, что не владею оружием данного типа. Директор великодушно предложил меня обучить этому искусству. Эх, а ведь он с самого начала готовил меня к тому, чтобы я стал агентом...
- Ох, хватит там под дверью ходить, - произнеся эти слова, я оторвался со своего кресла и открыл ключом дверной замок своей комнаты.
Ева, ничего не говоря, прошла в мою комнату, я еле успел увернуться, чтобы не столкнуться с ней плечами. Она села в кресло, которое я так бережно нагревал своей задницей несколько часов.
- Красиво, - указала она на рисунок, выполненный карандашом.
- Другие девушки нашли бы это отвратительным, - пожал я плечами.
- Я - не другие, - Ева взяла мою работу и вновь плюхнулась на кровать, как и пару часов назад. - Эта картина о том, как люди разобщены и враждебны друг к другу?
- Нет, это просто два человека без кожи перетягивают канат, связанный из их собственных кишок, - я уселся рядом с ней, опять в полуметре. Мой рисунок правда получился очень реалистичным, хоть и нашкрябан обрубком обычного карандаша, а не кистью и красками.
Эх, а ведь до всей этой заварушки я рисовал сексапильных эльфиек и величественные городские виды. Впрочем, Гитлер тоже творил исключительно добрые и красивые картины. Интересно, если бы он начал выплескивать свою агрессию на холст, как я, то изменилось бы что-нибудь? Перестала бы его злоба обрушиться на головы реальных людей? Или зло внутри невозможно подавить просто изображая его на бумаге?
- У тебя талант, - в очередной раз похвалила меня Ева.
- Мои родители тоже так считали. А еще они видели у меня способность к иностранным языкам. Любой рациональный человек развивал бы во мне именно второе, - не знаю, зачем я вновь откровенничаю с ней. Боюсь, что всё закончится как обычно. Ведь, несмотря на то, что она похожа на меня больше всех остальных людей в мире, между нами всё равно лежит непреодолимая пропасть противоречий.
- Михо говорил, что твои рисунки - основной источник визуальной информации для ученых в агентстве, - указала Ева на листок бумаги, всё еще находившийся в ее руке.
- Когда я был агентом, то на самом деле делал десятки набросков после возвращения с каждой миссии...
- Ты и сейчас агент, - перебила меня девушка. - Лучший агент. И лучший человек.
- Издеваешься? - серьезно спросил я.
