– Не кипятись, парень, я из звукозаписывающей компании, рекрутирую молодые таланты, ты смазливый, поэтому девушкам понравишься, а если у тебя еще есть и демо-запись, то я смогу тебя протолкнуть к нам на студию.
Вот так поворот…
– А какую студию вы представляете? – все, что сейчас меня интересовало.
– “Кобальт”, меня зовут Харви, и давай на “ты”, – воззрился он на меня.
– Окей, Харви, меня зовут Виктор. Куда мне принести запись моей группы?
– Давай, к полуночи, сегодня в “Огненную яму”, – заявил собеседник и отпил джин с тоником.
– Я не знаю, где она находится? – первый раз слышу про этот клуб, но да ладно.
– Его мало кто знает, это клуб для особенных людей, – он остановился, а потом продиктовал адрес.
– Как я вас найду? – я записал на салфетке, которую взял у бармена, координаты клуба.
– Меня там все знают. Скажешь, мне нужен Харви, менеджер “Кобальта”.
– А у вас есть визитка?
– Да, конечно, вот возьми, – он протянул мне синий прямоугольник дорогой бумаги.
***
Я подошёл в назначенное время к клубу, меня встретил здоровый качок – охранник на входе, пропустив внутрь. Пройдя по коридору, я вышел на лестницу, которая уходила вниз, на танцпол, где тряслись люди. Я спустился вниз и схватил первого попавшего человека, им оказался накрашенный гей с фиолетовыми волосами, которые переливались под светом неоновых ламп. После того, как я спросил о Харви, он указал мне на верхний ярус противоположной части клуба, там находилась вип-зона. Мне нужно было пробраться через толпу потных разгоряченных тел и подняться по другой лестнице. Клуб не казался фешенебельным и уж, тем более, каким-то особенным – он был похож на какую – то стройку, по краям от танцпола вверх тянулись стропила, по которым плясали полуголые танцовщицы и танцовщики! Что здесь происходит? Протискиваясь через толпу, я заметил, что люди тут странно выглядят, многие девчонки сосутся друг с другом, да и парни тоже. Да меня только сейчас дошло, что я в гей-клубе! И как в подтверждении слов у начала лестницы меня схватил за руку какой-то гей и заворковал, похлопав наклеенными ресницами:
– Сладкий, ты куда убегаешь? Пойдем танцевать! – он потянул меня рукой за собой на танцпол, а другой стал манить к себе.
Все это походило на сон или на какой-то розыгрыш, а я то думал, что мне свезло, наконец. Но я обязательно найду этого Харви и вставлю ему по первое число! Я в гневе поднялся на лестницу и стал шарить глазами по диванам в вип-зоне. Не найдя его, я спросил у сидящих, где менеджер “Кобальта”, на что они мне указали на шатер поодаль в тени.
Я подошел к нему и отдернул занавеску. Там сидел Харви и пил “Дайкири”. Я зашел внутрь и задернул занавеску, музыка грохотала, поэтому я громко закричал:
– Зачем я здесь?!
– Ты принес запись? – невозмутимо произнес тот.
– Да, – я недоумевал с его выражения лица. – Что происходит?!
– Садись и успокойся, – приказал он.
Я послушно сел, мне было интересно, что он скажет.
– Я хочу предложить тебе сделку.
Кристиан
Я служу в полиции уже два года, но за это время так и не продвинулся по делу об убийстве матери. Подозреваемый – Ник Митчелл. Правильно ли я делаю, что хочу засадить за решетку собственного отца? С другой стороны, он только мой биологический отец, к которому я не испытываю никаких чувств.
После наших с ним посиделок тогда в ресторане, я поехал домой и решил рассказать родным все, что он мне поведал. Они выдали другую историю, где виноватым во всем был Ник, а еще просветили меня в то, что он сидел в тюрьме за хранение, перевозку героина и покушение на мою мать. В общем, после этого у меня стало еще больше причин его подозревать. Так же мне ничего не дали сведения об убийствах участников группы “Бостонские акулы”, копии которых мне в честь профессиональной солидарности прислали полицейские из других участков. Показания свидетелей были расплывчатыми, детективы подозревали Ника Митчелла во всех убийствах, кроме первой жертвы, оно не вписывалось в общую картину. Доказательств было недостаточно, поэтому дело закрыли.
В моем участке я занимался не особо интересной работой, так как был всего лишь патрульным. Своим родным я не поведал истинную цель работы в полиции, но они были не против моего служения государству, я, думаю, они не догадывались об истинной цели. С Ником я продолжал поддерживать контакт, чтобы он всегда был на виду и был легко взят под стражу, если возникнет такая необходимость.
Я пару раз был у него дома, познакомился с его друзьями, побывал на экскурсии на его судне. Отец всячески пытался наладить со мной отношения. Мне это казалось глупым. Иногда было его жалко, и я колебался насчет своих намерений. Ведь по сути это должен был быть самый близкий человек для меня, плоть от плоти, кровь от крови. Но я старался гнать от себя эти мысли. Ник Митчелл – это, прежде всего, человек, который отнял у меня мать, он преступник, а я полицейский, который должен его посадить. Я недаром выбрал эту профессию и должен следовать букве закона.
