Сладкие поцелуи Кэнди полностью

Джексон кивает и хлопает меня по спине.

— Вот это настрой, босс.

— Отлично, — говорю я, оглядываясь в последний раз. — Давайте начинать шоу. Когда мы возвращаемся, пересекая зеленый стадион и проходя мимо ожидающей толпы, я невольно задаюсь вопросом. Могут ли долг и любовь сосуществовать? Или пожарным лучше забыть о личной жизни? Решительным кивком я отбрасываю свои страхи и сомнения, ободряюще улыбаюсь знакомым лицам и машу им рукой.

Рождество. Я напоминаю себе. Ты в форме и на службе. Соберись. Все получится. Обязательно.

Кэнди

Вцепившись в руль, уже с ключами в замке зажигания, я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании. Просто продолжай дышать, успокаиваю себя. Медленный вдох и спокойный выдох. Летний вечер наконец-то накрыло темнотой, солнце зашло за высокие зернохранилища, которые виднеются вдалеке. И вот я сижу одна в своем потрепанном хэтчбеке, на грани от совершения побега — как дикий кролик, готовый удрать при первых признаках опасности. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Закон подлости никогда не обходит меня стороной. Я слишком хорошо это знаю. Черт возьми, иначе со мной не бывает.

Мой разум возвращает меня в прошлое, в ту ночь, когда я нашла безжизненное тело моей матери на полу в ванной — всего через несколько часов после того, как мой трусливый отец бросил нас, обрекая на тяжелую жизнь и нищету. Мне было всего семнадцать. Слишком молода, чтобы в одиночку противостоять миру. Кислый запах ее рвоты и дешевого бурбона, разлитого на белом кафеле, ударяет мне в нос, он настолько реальный и осязаемый, что меня бросает в дрожь. Внутренности скручивает, как будто это было только вчера, и я задыхаюсь.

Одна картинка сменяют другую, воспоминания мелькают перед глазами, как на старом проекторе. Меня накачивают наркотиками, и футбольная команда пускает меня по кругу, будто я ничтожество. Для них я не Кэнди Митчелл, девчонка-подросток, которая только что потеряла обоих родителей и живет во временной приемной семье, а просто кусок мяса, которому не посчастливилось родиться со светлыми волосами и красивыми голубыми глазами достаточно привлекательными для них. Снова, как наяву, чувствую их руки по всему телу и жгучую боль между ног. Горячая слеза обжигает мою щеку.

Мир вращается во второй раз, расплываясь вокруг меня, и, хотя я все еще крепко сжимаю руль побелевшими костяшками пальцев, я вижу, как съеживаюсь на полу своей загородной квартиры… Мой бывший Джереми стоит надо мной, когда я осторожно касаюсь своего опухшего синяка под глазом. Человек, который, как я думала, станет моим спасителем, оказался еще худшим монстром, чем те, от которых я едва сумела сбежать.

Повсюду разбитое стекло и я истекаю кровью. Комната разгромлена, а Джереми стоит прямо там, спокойно застегивая ширинку с самодовольным выражением лица. Он кончил в меня. Затем он уходит, оставляя после себя осколки радужных мечтаний о светлом будущем и гораздо больше, чем просто синяк под глазом и ушибы, которые я получила, сопротивляясь ему.

У меня начинается гипервентиляция, мне катастрофически не хватает воздуха. В своих воспоминаниях я забыла, как дышать. Одна простая истина пытается пробиться сквозь тёмную завесу моего прошлого, как бутон, который тянется к солнечному свету. Несмотря на разрушительный опыт, в моём животе зародилась надежда на новую жизнь и лучшее будущее, давая мне причину бежать из этого порочного круга насилия. Зародившись там, на залитом кровью полу, этот блестящий и яркий солнечный луч засиял вопреки всем тем серым грозовым облакам, которые преследовали меня как проклятие.

Эта надежда подпитывала меня, поэтому я решила во что бы не стало сохранить этого ребёнка. Свою плоть и кровь. И несмотря на тьму, из которой родилась моя драгоценная надежда, я знала, что мой ребенок станет моим светом. Он был послан мне. Я должна была его спасти.

Если раньше я не находила в себе силу, то сейчас хочу стать сильной не ради себя. Я должна быть, и я буду. Я дам своей малышке все, что у меня есть, и все то, чего сама была лишена. Ее жизнь не будет определяться моей трагедией и пережитой травмой. Она сама напишет свою историю. А я позабочусь о ней, чего бы мне это ни стоило, вопреки боли прошлого или страха будущего.

Зажмурив глаза, я вздыхаю, позволяя голове прислониться к рулю. Что, если Коул действительно хороший человек, а я просто схожу с ума и всё перекручиваю? Потому что не умею быть счастливой? Боюсь быть счастливой? Я извожу себя вопросами, глядя на пустые фантики от шоколадок, будто они могут дать мне ответ или послать знак.