Чиун рукой разрубил цепь на воротах, и они трусцой побежали к реке, где виднелась яхта «Авокато».
— Интересно, почему эту лодку назвали в честь тропического фрукта? — спросил Чиун.
— Это «адвокат» по-итальянски, — объяснил Римо.
— А по-английски так называется фрукт, — заупрямился Чиун. — И не вздумай меня обманывать.
Охранник, в свое время стоявший у ворот, после "несчастного случая с доном Маселло и его телохранителями, теперь находился на службе у Грассьоне и патрулировал яхту вместе с Винсом Марино. Он первым увидел незваных гостей, поднимающихся по трапу.
— Не двигаться! — закричал он. — Сюда нельзя!
— А если я отгадаю все ваши загадки? — спросил Римо.
— Убирайтесь! — сказал охранник, вынимая из кобуры револьвер и прицеливаясь в Римо. — Вон отсюда!
Римо взглянул на стоящего рядом Чиуна.
— Что происходит? — подбежал Марино.
— Нарушители, Винс!
Марино вытащил револьвер и встал у трапа.
— Что вам надо? Ба, да это старый знакомый! Телезритель! Что вам понадобилось на этот раз?
— Ну как, все в сборе? — спросил Римо.
Марино стоял перед ним, поигрывая револьвером.
— Ну хватит, парень.
— Правильно, — ответил Римо, и, взлетев по трапу, нанес удар рукой по лицу охранника. Выронив оружие, тот зашатался. Он повернулся к Марино лицом с двумя кровавыми дырами вместо глаз и, перевалившись через перила, камнем полетел в черную воду Миссисипи.
Марино попытался пальцем нажать на спусковой крючок, но палец не слушался его. Старик-азиат поднялся по трапу и дотронулся до его руки. С рукой что-то служилось, она стала словно ватная. Марино посмотрел на свою руку, сжимавшую револьвера и увидел, как желтые иссохшие пальцы сомкнулись вокруг дула револьвера. Оно согнулось, словно сделанное из воска.
— Где девочка? — спросил Римо.
Марино пожал плечами.
— Последний раз спрашиваю: где она?
— Убиты, Все убиты, — выдохнул Марино.
Боль в запястье, которое сжимал старик, ползла вверх по руке.
— Кто ее убил? — спросил Римо.
— Босс, — задыхаясь, ответил Марино. — Грассьоне.
— Значит ты не Грассьоне?
— Нет! Нет! — закричал Марино.
— В таком случае тебе повезло. Тебя ожидает легкая смерть.
Римо кивнул Чиуну, и Марино почувствовал как боль, разливаясь, поднимается вверх по плечу. Когда едва заметная вибрации достигла его сердца, оно остановилось.
Марино тяжело свалился к ногам Чиуна.
— Кончай рисоваться, — сказал Римо.
— Я всего лишь наслаждаюсь своим искусством, — ответил Чиун.
— Лучше прогулялся бы по яхте и посмотрел, нет ли еще кого. А я поищу Грассьоне.
— Если ты найдешь его.
— Найду, — пообещал Римо.
— ...поблагодари за то, что он сегодня дал мне посмотреть телевизор.
Артур Грассьоне включил «Сновизор».
Он сидел в каюте «Авокато» в полном одиночестве, если не считать привалившегося к стене трупа Сальваторе Маселло.
Только что он позвонил в Нью-Йорк дядюшке Пьетро, который тепло поздравил племянника с победой и пообещал, что лично позвонит в Сент-Луис и, чтобы предупредить возможные осложнения, представит Грассьоне работникам национального Совета безопасности.
— Изобретение у меня, — похвастался Грассьоне.
— Какое изобретение, мой мальчик?
— Телевизор. Они почему-то назвали его «Сновизором».
— Ах, телевизор. Я сейчас почти не смотрю его, — сказал Пьетро Скубичи.
— Дядя, вам нужно взглянуть на этот телевизор. Думаю, с его помощью мы заработаем кучу денег.
— Каким образом? — оживился Скубичи. — Чем он отличается от того, который привез мне на грузовике кузен Эудженио?
Грассьоне объяснил, что телевизор профессора Вули обладает способностью показывать на экране самые сокровенные желания человека.
— Значит, если я буду смотреть этот телевизор, я увижу самого себя молодым, богатым и здоровым, а у твоей тетушки сиськи не будут похожи на две буханки хлеба.
— Да, дядя Пьетро. Такой телевизор показывает все, о чем ни подумаешь.
— Тогда очень тебя прошу, Артур, захвати его, когда отправишься домой, — попросил Скубичи. — Хотелось бы посмотреть, каков я без лысины и со здоровыми ногами.
Дядюшка захихикал.
— Конечно, дядя, захвачу, — пообещал Грассьоне, вешая трубку.
Он не был уверен, что дядюшка осознал всю значимость открытия профессора Вули. Ведь «Сновизор» — это качественный скачок в истории телевидения, начавшейся в те времена, когда Грассьоне мальчишкой смотрел мультики про кота Феликса.
Он вспомнил презентацию изобретения доктора Вули в студенческой столовой, когда маленькая желтая шлюшка мечтала о мирном Вьетнаме.
Грассьоне присоединил «Сновизор» к большому телевизору дона Маселло и прикрепил провода к голове так, как делал на презентации доктор Вули: два ко лбу и два к шее.
Он опустился в мягкое кожаное кресло. О чем бы подумать?
Вот о чем.
Он хотел помечтать о этом ублюдке, носящемся по стране и убивающем лучших людей мафии.
Но ему мешала одна мысль, засевшая в голове: слова Эдварда Леонга о снах и смерти.
Он встряхнул головой, чтобы избавиться от этой мысли. Ведь он — Артур Грассьоне, и он охотится за убийцей своих друзей. Он непременно найдет и уничтожит его.
