Мне нужно найти Слэйна или Кавана, потому что меня кто-то отравил. Это отравление, и такое внезапное ухудшение самочувствия может появиться только из-за яда. Я спотыкаюсь о свои ноги и хватаюсь за косяк двери. Ноги перестают повиноваться мне, я держусь за косяк пальцами, белеющими от усилий, и медленно скатываюсь вниз.
— Слэйн… Слэйн, — хриплю я. Боже мой, как мне плохо.
Меня резко хватают за локти и поднимают на ноги, не держащие меня.
— Ну что, повеселимся в такой день, Энрика? — улыбаясь плотоядной улыбкой, произносит Лиам.
— Слэйн… — одними губами произношу я.
— Он уже не поможет. Он так занят флиртом с другими, что не заметил твоего исчезновения. Каждый из вас сегодня ночью будет занят, а завтра он получит несколько занимательных кадров его шлюхи-невесты.
Лиам швыряет меня на кровать. Я хочу бороться, но всё моё тело просто онемело. Я не могу двинуть ни ногами, ни руками. Я даже заорать не могу.
Лиам грубо дёргает моё платье, и оно рвётся. Меня подкидывает вверх. Вспышка ослепляет меня, из уголков глаз катятся слёзы от унижения и самого страшного страха в моей жизни. Насилия…
Я перестаю, вообще, что-либо чувствовать. Только понимаю, что липкие и противные губы Лиама впиваются в мои, и вспышки камеры ослепляют снова и снова. Холод проносится по моему телу, когда он срывает бюстгальтер с моей груди, обнажая меня полностью. Я визжу внутри. Брыкаюсь. Луплю его. Я умираю от бессилия.
Мне было очень страшно, когда отчим напал на меня. Он таскал меня за волосы, бил по рёбрам, животу, ногам, но не по лицу, чтобы не оставлять синяков. Ведь в школе спросили бы, кто это сделал. А он хотел избежать последствий своего насилия. Но они всё равно были. Под моей кожей остались страшные рубцы от каждого изнасилования и удара. Эти уродливые картинки всегда были для меня жутким кошмаром, от которого я смогла избавиться только через три года после первого изнасилования и избиения. Тогда я чувствовала всю боль, и меня рвало. Я чувствовала своё тело, а сейчас ничего не чувствовала. Не знаю, может быть, это хорошо или ещё хуже, но больно и гадко только внутри.
Я просыпаюсь от своего же крика. Он вырывается из моих лёгких, но меня кто-то удерживает за плечи. Я дерусь. Машу руками, но их тоже хватают и прижимают к груди. Слышу, как стучит моё сердце. Оно напугано. Оно ненавидит и презирает меня за глупость, и ему противно, оттого что оно стучит в моём теле.
— Энрика! Энрика, это я! — доносится до меня крик Слэйна.
Только после того, как узнаю его голос, отвратительные картинки перед глазами исчезают, и я вижу Слэйна, удерживающего меня. Всхлипываю, а потом горькие слёзы скатываются из моих глаз. Он приподнимает меня и обнимает, качая в своих руках.
— Тише, это был кошмар. Ты долго кричала и не могла проснуться. Тише, всё закончилось, — шепчет он, гладя меня по волосам.
Он думает, что это был просто кошмар, но нет. Я была изнасилована Лиамом. Я помню его и то, как он раздел и целовал меня, а я не могла его оттолкнуть. Я была куклой в его руках. От этих отвратительных воспоминаний меня мутит.
— Энрика, всё прошло. — Слэйн отодвигается и обхватывает мою голову. Он гладит дорожки, оставленные слезами на моих щеках, большими пальцами, и я лучше вижу его лицо. Уже утро. Из окна падает свет. А я не помню, когда закончилась ночь.
Дверь в спальню резко открывается, я визжу от страха, цепляясь за Слэйна.
— Какого чёрта ты делаешь, Каван? — злобно рыкает на мужчину Слэйн.
— Я слышал крик Энрики и подумал… — Каван пристально смотрит мне в глаза и проводит ладонью по волосам, — в общем, я решил, что вы ссоритесь, или что-то в этом духе.
— У неё был кошмар, вот и всё. Я в нормальном состоянии, — грубо отвечает за меня Слэйн.
— Понятно. Ещё бы ей не снились кошмары, вчера был сложный вечерок. Мне принести что-нибудь, чтобы она успокоилась? Или, может быть, чай? — спрашивает Каван.
Слэйн прищуривается, ища подвох в проявлении такой неожиданной заботы Каваном.
— Нет, не нужно. Всё в порядке. Если Энрике, напомню, моей невесте и будущей жене, что-нибудь понадобится, то я сам в состоянии ей помочь. Уходи. — Слэйн поворачивает ко мне голову, а я ничего не понимаю. Слэйн так спокоен, словно ничего не знает, что со мной случилось. Он внимательно оглядывает меня, ища ответ на вопрос, о чём или о ком был мой кошмар, но в его глазах нет жажды мести или ненависти, или чего-то ещё в этом духе. Он не знает. Но как? Неужели, Лиам изнасиловал меня, и никто ничего не заметил? Слэйн был внизу с женщинами, по его словам, но я не верю ему. И почему я одета в футболку Слэйна? Вряд ли Лиам настолько бережно относится к своим жертвам, особенно ко мне, что даже одел меня, и даже трусики на месте.
— Так точно всё в порядке? Энрика, ты в порядке? — Каван ещё здесь. Я перевожу на него взгляд и вижу, как он губами говорит:
— Да… да. Я уже в порядке. Голова немного болит, и… тошнит, — шепчу я.
— Ладно, я зайду позже. — Каван выходит из спальни и оставляет нас одних.
