Алекс повернулся и пошел искать Деклана. Он нашел друга через несколько минут недалеко от огороженного выгула для еще одного дорогого жеребца.
– Деклан, ты сам доберешься домой?
– Ты уходишь? – Деклану почти удалось сохранить безразличный вид. – Не хочешь остаться на аукцион?
– Хватит с меня на сегодня.
Деклан покачал головой, понижая голос, чтобы дать другу совет:
– Не надо смущаться, Алекс. Кому какое дело, что ты ищешь развлечение в борделе? Мне никогда не приходило в голову, куда ты исчезаешь каждую ночь. Но ты должен знать, что я последний человек, который когда-нибудь подумает бросить в тебя камень.
– Деклан, если наша дружба что-нибудь значит для тебя, тогда, пожалуйста, оставь эту тему.
Деклан вздохнул:
– Ладно. Хотя я умираю от любопытства, хочу узнать, видел ли ты таинственную хозяйку этого заведения. Я слышал, что никто ни разу не видел ее лица.
– Форрестер! – прорычал Алекс последнее предупреждение.
– Больше на эту тему мы не говорим. Даю тебе слово.
Друзья пожали друг другу руки, и Алекс оставил Деклана попытать счастья на аукционе, а сам отправился в «Колокольчик», чтобы найти утешение в объятиях Джоселин.
Ко времени его прибытия Джоселин привела свои мысли в порядок и была необычайно холодна. Все свои откровения она запрятала очень глубоко. Ей не хотелось попадаться в ловушку нежных объятий. Сегодня она будет любить его так, как может любить только куртизанка. И если это поразит его настолько, что он будет готов оставить ее… Возможно, это станет спасением. В конце концов, она постарается удовлетворить его и защитить свое сердце, если сможет.
– Ты пришел. – Джоселин встала со стула в углу комнаты, взяла у Алекса пальто и шляпу и увлекла его за собой к возвышению, на котором стояла кровать.
– Мне надо было послать записку, но Деклан заставил меня пойти…
Алекс внезапно прервал свою речь, когда Джоселин опустилась перед ним на колени и коснулась рукой дорогой ткани брюк там, где уже напряженно выступала плоть.
– Джоселин…
– Ш-ш-ш… – Она начала расстегивать пуговицы на его брюках. – Я думала об этом весь день.
Она не лгала. Весь день она провела, читая главы «Камасутры», посвященные оральным ласкам. Auparishtaka.[2] Этот урок она сотни раз преподавала другим, но теперь наступила ее очередь применить полученные знания и доставить удовольствие мужчине.
Алекс наклонился, чтобы остановить ее. И возможно, ему удалось бы это, если бы в этот момент она не коснулась губами его восставшей плоти. Вместо того чтобы поднять ее на ноги, Алекс запутался пальцами в ее волосах, и Джоселин закрыла глаза…
Даже сейчас она восхищалась его мощью и силой, совершая дразнящие прикосновения языком. Алекс застонал, не в силах сдерживать свои эмоции, а Джоселин продолжала совершать плавные движения вверх-вниз.
– О Боже, милая… не надо…
Не надо влюбляться. Джоселин была настроена решительно. Она продолжала свои ласки, доводя его до изнеможения. Он изо всех сил старался удержаться на грани, после которой нет возврата. И вскоре почти оглох от шума крови в ушах, а дыхание превратилось в короткие прерывистые вздохи. Еще секунда, и он не выдержит…
– Черт возьми, Джоселин, – прорычал Алекс сквозь сжатые зубы. – Ты убиваешь меня.
– Убиваю? – переспросила она, не переставая дразнить его плоть легкими порхающими движениями губ.
Ее тело дрожало от волнения, она сгорала от желания, хотя разум подсказывал, что сдаваться нельзя.
Она умело и уверенно возбуждала его, ее ласки и поцелуи стали требовательнее и жестче. Она чувствовала, что он скоро достигнет пика страсти, и старалась контролировать ситуацию.
Наконец она получила то, что хотела. Он выдохнул ее имя, и его плоть взорвалась, истекая живительной влагой. Джоселин наслаждалась своей властью над ним в этот момент. Она отпустила его, улыбаясь, и он со стоном упал на кровать.
– Я… хотел узнать, хочешь ли ты поужинать, – вымолвил он.
Джоселин захихикала и прикрыла его своим телом.
– Но я уже получила десерт!
Они оба рассмеялись. Алекс крепко прижал ее к себе, целуя лицо и волосы. Джоселин закрыла глаза. «Я должна действовать строго по плану. Я должна помнить, что независимо от моих ощущений он находится здесь только из-за своих денег. Мое сердце будет разбито, если я совершу глупость и скажу ему, что он завоевал его».
– Джоселин?
– Да?
– Я тоже хочу получить свой десерт.
У нее расширились от удивления глаза. Но она не успела придумать достойный ответ, потому что через секунду он лишил ее возможности думать вообще.
Джилли расчесывала свои длинные каштановые волосы, украдкой наблюдая за молоденькой девчушкой, которая убирала ее поднос с обедом и поправляла постель. Эдит делала неуклюжую попытку шпионить, чем вызывала у Джилли улыбку. Любопытство – сильная вещь.
– Ну, давай, – Джилли повернулась к девчонке, – спрашивай.
Эдит взволнованно закусила нижнюю губу, собирая все свое мужество.
– Миссис Брукс сказала, чтобы я никого не беспокоила своими вопросами.
Джилли согласно кивнула:
– Миссис Брукс очень добрая, и, может, тебе лучше научиться у нее обращаться с тестом и готовить соусы.
