Но однажды выпал-таки на ее долю кусочек счастья. Поздно вечером, когда на проходной уже, кроме Любки, не было ни единой души, незнамо каким ветром занесло довольно пожилого представительного дядьку. Был февраль, мела лютая вьюга, а у дядьки поломалась машина. С телефонами-автоматами, как водится, оказалась загвоздка, а мобильных тогда еще и в помине не было. Вот в поисках исправного автомата и забрел добрый дяденька на заводскую проходную. Люба милостиво разрешила воспользоваться служебным телефоном, потом угостила промерзшего гостя чайком. И как-то так произошло, что после чая предложила разомлевшему мужичку и более интимную услугу…
Одеваясь, дядька вместо денег оставил визитную карточку: мол, позвони, если будут проблемы, я кое-что могу… А чего звонить? И Любка сходу выдала благодарному слушателю про свое житье-бытье.
Вот с тех-то пор и наладилась Любкина жизнь. Евгений Трофимович был в городе довольно весомой фигурой, занимал ответственный пост в горисполкоме. Правда, сразу предупредил, что женат и покушений на семейное счастье не потерпит. Но если ее устроит секс в чистом виде пару раз в неделю, то он готов оплачивать ее услуги не деньгами, но своим "опекунством". Выбора у Любки все равно не было. К тому же дядька оказался вовсе не противный, хотя и радости в постели молодой любовнице доставить не умел — не даром говорят: старый конь борозды не попортит, но и глубоко не вспашет… Зато теперь у Любы появилась возможность не только нормально питаться, но и поступить в институт: папик посодействовал с поступлением, а чтобы было, на что жить, ведь материально секс-услуги он не оплачивал, устроил свою протеже ночным диспетчером в родной исполком. Получилось как нельзя лучше — Люба и высшее образование получит, и место в институтском общежитии, и отличную работу. Зарплата, правда, не ахти какая, но, как ни крути, побольше, чем в ВОХРе, прожить можно. Да и папик с пустыми руками никогда не приходил, всегда приносил выпить-закусить. Так что Любка очень даже неплохо устроилась, а потому держалась за папика руками и ногами.
Вот только институт Евгений Трофимович выбрал дурацкий. Вернее, факультет. Ну что это за специальность для девушки — радиоэлектроника? Но выбирать не приходилось. Папик сказал: или-или. Хочешь — учись, не хочешь — я не заставляю. Видимо блат у него имелся только в политехническом, а на радиоэлектронике был дефицит девушек…
Впрочем, вскоре Люба в корне изменила свое отношение к избранному факультету. Девушек в их группе и в самом деле оказалось всего четверо. Правда, конкурировать с ними было нелегко — ведь им при поступлении было всего по семнадцать лет, как и большинству ребят. Люба же уже успела пройти огонь и воду. Но что такое четыре года? Это сейчас разница кажется существенной, а когда они немного повзрослеют, окажется, что четыре года — это совсем малость…
Ох, как хотелось Любе разгуляться в таком малиннике! Ведь от Трофимыча пользы для молодого тела было мало, и здоровый девичий аппетит постоянно оставался неудовлетворенным, тело, сама природа требовала свое — дай! Но Любаша не совсем еще забыла свои клятвы. Теперь, пожалуй, как никогда еще, она была близка к цели. Наконец-то она может изобразить из себя порядочную девушку из приличной семьи, заставить себя уважать. А потом, глядишь, и удастся женить на себе какого-нибудь обеспеченного маменькиного сыночка.
Ведь про Трофимыча знала одна только Люба и это был ее самый большой секрет. Он никогда не приходил к ней в общежитие, не поджидал у института. Они встречались только в исполкоме, когда Люба заступала на смену, а папик задерживался "на совещании". Свидания происходили прямо на Любкином рабочем месте, в крошечном кабинетике с письменным столом, уставленным телефонами, и парочкой скрипящих стульев. Отсутствие элементарных условий не было любовникам помехой, Трофимычу вообще не много надо было для счастья…
Как ни странно, а Любаша испытывала к Трофимычу довольно теплые чувства. Она его даже любовником-то не считала. Какой он любовник, на что он, старый пенек, способен? Нет, скорее она считала его своим отцом. И секс с папиком не мешал испытывать к нему дочерние чувства. Ведь не помешали же ей родственные чувства в постели с родным папашей? Вот только отец ее презирал, а Трофимыч любит, жалеет и заботится о своей малышке…
Их связь длилась около трех лет. Папик за это время совсем сдал, и на свидания приходил скорее по привычке, нежели по здоровому мужскому влечению. Теперь уж он совсем мало на что был способен. По большей части Люба из благодарности к благодетелю всячески старалась доставить хоть какое-то удовольствие уставшему старческому телу, тщетно пытаясь возбудить поникшие мощи. И все чаще их встречи состояли из душевных бесед.