Ирония судьбы, но рядом с Таней все время был тот, кто меньше всех был ей нужен. Вернее, совсем не нужен. И она уже не скрывала, как он ей неприятен, она откровенно хамила, когда он в очередной раз назойливо умолял ее о встрече. При виде его она испытывала физические приступы тошноты, но деться от него было решительно некуда: во-первых, к великому Таниному сожалению, защитив диплом радиоэлектроника, Дрибница немедленно поступил в тот же политехнический уже на юридический факультет, благо, теперь экономику, менеджмент и юридические науки преподавал каждый уважающий себя институт, не забыв предварительно переименоваться в университет. Поступил не на дневное отделение, не на заочное, а на какой-то странный симбиоз двух форм обучения — очно-заочное. И теперь чуть не каждый божий день по-прежнему не давал Тане проходу в институте. А если вдруг дела не позволяли ему увидеться с ней днем, то появлялось и во-вторых: вечером он непременно ожидал ее на скамеечке около подъезда. Ни дождь, ни снег не были ему преградой — он прекрасно знал, что в любую погоду Таня поведет на прогулку своего трехкилограммового зверя. А уж там-то он ее просто так не отпустит…
Однажды после очередной такой прогулки, затянувшейся далеко за полночь, заждавшийся отец открыл Татьяне глаза:
— Не хотел тебе говорить, но пора, детка, прекращать ваши с Вовкой встречи. Любка беременна, так что остановись, пока не поздно. Не разбивай семью, не бери грех на душу.
Такая новость вовсе не расстроила Татьяну:
— Ой, пап, если б ты знал, как он мне надоел! Ведь сил уже нет. И слов не понимает. Ты думаешь, он мне хоть чуточку нравится? Да меня тошнит от него! Просто здоровый, кабан, загребет ручищами и не пускает. Я ему говорю-говорю, а он не верит… Папка, что мне с ним делать? Он такой противный…
— Ну так скажи! Выгони его! — Владимир Алексеевич был удивлен и возмущен беспомощностью дочери. Но ее слова насчет "тошнит от него" бальзамом легли на отцовское сердце, разрывавшееся от несчастной дочкиной любви. А оказывается, она совсем не от любви страдает.
— Да говорю же! С самой свадьбы говорю! А он не верит, думает, это я из скромности придуриваюсь. Я с Тимошкой выйду погулять, а потом уйти от него не могу. Он же здоровый бугай, не пускает. И трогать не трогает, смотрит только влюбленными глазами и бубнит без конца: "Что ты наделала" да "Что я наделал". Надоел до чертиков…
Отец, довольный, что "бугай только смотрит, но не трогает", потрепал любимую дочку по волосам:
— Иди спать, детка, поздно уже. Что-нибудь придумаем…
Что уж там придумал отец, Таня не знала. Только появлялся теперь Дрибница значительно реже. В институте, правда, надоедал по-прежнему, но там море народу, а при людях он старался держать себя в руках и приставал сугубо морально. Часто звонил по телефону, но старался выбирать время, когда Таня была дома одна. В один из таких вечеров, измученная получасовым беспредметным разговором, она напрочь позабыла о правилах хорошего тона, взбешенная, наконец-то, его неуемной липучестью и безграничной нудностью:
— Вова! Когда же ты поймешь, наконец, что пора остановиться? Ты мне на-до-ел. Понимаешь? НА-ДО-ЕЛ! Отстань от меня!
— Ну что ты говоришь, Танюша? Нельзя так. Я понимаю, ты злишься на меня. Но ты же сама виновата, что мне пришлось жениться на Любе. Потерпи еще немножко. Еще несколько месяцев, и я с ней разведусь…
— Я тебе разведусь! И не думай! Какой развод — девка в положении! Всё, Дрибница, шагай к жене, она у тебя теперь дама легко уязвимая, так что ты должен быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки. Давай, шуруй домой, а меня оставь в покое…
Ах, как вовремя Любка забеременела! Теперь Тане так удобно стало отбиваться от Вовкиных назойливых намеков на счастливое совместное будущее!
— Это ее ребенок. Я его не хотел. Вот пусть и остается с ребенком. Я ей буду платить хорошие алименты, а жить буду с тобой. Пора мне наконец и о тебе позаботиться, ты же столько уже натерпелась… Ничего, Танюша, скоро я разведусь и мы с тобой поженимся…
— И не мечтай, — Танино терпение окончательно лопнуло. К черту хорошие манеры! — Никогда! Господи, Вова, сколько тебе лет? Неужели ты до сих пор не понял, что ты мне даром не нужен?
— Ну что ты говоришь, Танечка? Это же неправда! Я же понимаю, что ты просто злишься на меня за то, что Любка оказалась беременная. Я и сам не знаю, как так вышло. Это же нелепая случайность, я тебе обещаю…
— Засунь свои обещания знаешь куда? — грубо прервала его оправдания Таня. — Вова, ты мне никогда на фиг не был нужен. Понимаешь? Никогда!
Теперь Вовка прервал ее красноречивые признания:
— Таня, перестань! У тебя просто плохое настроение сегодня. Остановись, а то наговоришь гадостей, потом переживать будешь, казниться. Я же знаю, что все это неправда. Ты меня любишь, так же как и я тебя.
От бешенства Таня стала пунцового цвета. Нет, ну надо же быть таким кретином! И почему этот идиот влюбился именно в нее? За что ей такое счастье?!