«Так сладко, что даже больно», – такой была последняя смс-ка, которую Тори получила перед исчезновением Олеси Никифоровой, её лучшей подруги. И перед тем, как пропасть, Леся вела себя несколько странно. Тори выяснила, что последнее время девушка сутками зависала на ютубканале «Сладкий сон». И ай-пи, с которого велась трансляция, и последняя смк-ка от Леси имели один адрес. Тори едет в маленький город Лебель, чтобы узнать, зачем подруга отправилась туда, и столкнуться с тайной прошлого покойной Леськиной мамы.
Часть первая. Переменная облачность
Леська улыбалась, сидя на прогретых солнцем перилах, качала ногой в белой сандалии с золотой перемычкой. Тори словно впервые видела самые незначительные мелочи в родном облике. Свежее миловидное лицо, по-летнему тронутое десятком крошечных веснушек, которые Леську даже красили, придавали вид молодой и задорный. Голубовато-серый взгляд из-под светло-русой длинной челки. Небольшая родинка у правой брови со стороны виска. Узкие плечи, подростковая фигурка. Леська никогда не скрывала зависти к крутым изгибам в конфигурации самой Тори, а Тори с удовольствием бы отказалась в пользу мальчишечьей угловатости подруги и от третьего номера, и от тонкой талии, переходящей в широкие бедра.
– Ты где была? – строго спросила Тори, стараясь звучать грозно.
Не выдавать радости, что видит Леську. Живую и здоровую.
– Нигде, – Леська вдруг глупо и неприятно показала язык.
– Фу, – скривилась Тори. – Мы искали, переживали, думали: с ума сойдем. А ты дурачишься. Как идиотка.
– Но даже если я скажу – где, все равно не поймешь.
– Почему это?
– Это нужно почувствовать… Чувствовать…
Внезапно голос Леськи стал глухим, словно она медленно погружалась в глубокий тоннель, отдалялась, хотя все так же сидела на этих перилах, которые на глазах темнели, набухая непролитым дождем. Тори с ужасом, не смея пошевелиться, наблюдала, как лицо подруги вдруг стремительно изменилось: сначала стало белым, затем посерело старым камнем, а потом перешло в пепельный оттенок.
– Тори… – утробно, словно издалека прогудела Леська, не прекращая качать ногой в белой сандалии.
– Ты в порядке? – глупо спросила Тори.
Кожа на щеках Леськи пошла трещинами, посыпалась мелкой трухой.
– А похоже? Похоже, что в порядке? – она ответила зло, так же, как при последней встрече, когда Тори завела разговор о духах. – Я пытаюсь… Пытаюсь сказать…
– Ну, говори же!
– Я… Нежность… Сладость…
Кожа уже ошмётками отслаивалась с лица Леськи, обнажая натянутые нити мышц и белые кости. Как градины с глухим стуком на деревянный пол веранды падали Леськины зубы. Пряди светло-русых волос, кружась тусклыми клочьями, полетели вслед за зубами.
– Леська, что?! Что?!
Подруга не ответила, смотрела расширенными от ужаса глазами, а когда умоляюще протянула руку, та надломилась в локте, как хрупкая ветка. А затем и вся каменно-пепельная Леська развалилась на части.
Громко хлопнув, ударилась о половицы голова, не спуская с Тори умоляющего взгляда.
Тори проснулась от резвого рывка – автобус притормозил, разворачиваясь на стоянку. Чья-то сумка свалилась на пол, а вовсе не голова Леськи. Девушка протерла глаза, одновременно содрогаясь от жуткого кошмара и пытаясь вернуться в нормальный мир. В мир, где она найдёт Леську в небольшом городишке под ласковым и странным названием Лебель.
Когда от Леси ушел муж, она не то чтобы совсем сошла с ума, но в ее поведении стали замечаться некоторые странности. Тори втайне от своей начальницы Виры, профессора-филолога, почитывала легкую литературу и знала, что в большинстве романов чертовщина начинается именно с чьей-нибудь измены. Но все равно не успела подготовиться к такому повороту событий.
Нет, первую фазу – скандал, битье посуды, выкидывание рубашек и трусов с балкона, резание шин авто подлого изменщика – Тори вполне понимала. В последнем мероприятии даже принимала участие. Не любитель она столь радикальных мер, но распухший от слез нос Леськи склонил Тори на сторону быдловатого зла.
Подруга выследила прекрасное будущее, в которое умчался крузак ее неблаговерного. Под покровом ночи они, вооружившись острыми дрынами (Тори представления не имела, где Леська их раздобыла), прокрались во двор, взятый в «колодец» типичными многоэтажками. Сделав грязное дело, удовлетворенная подруга отправилась «спокойно выспаться впервые за все эти недели». Так она сама сказала, когда отклоняла предложение о совместной ночевке. И позвонила только к вечеру следующего дня.
Как ни в чем не бывало назначила встречу в небольшой кафешке – «Ласточке», которую они периодически навещали еще со времен, когда познакомились у Виры.
Лето выдалось прохладным, а к августу так и вообще – словно вычеркнув целый месяц из обычной природной круговерти, тут же перешло к середине осени. Даже солнце почему-то не грело так, как должно было в это время года. Ну, дождь там, тучи, влажность и промозглость – ладно, Тори понимала. Но солнце-то почему холодное?
Она сняла капюшон, когда вошла в кофейню, из вежливости: внутри оказалось нисколько не теплее, чем снаружи. Леськина светлая макушка маячила за угловым столиком у окна. Подруга уткнулась в телефон, ничего не замечая вокруг себя. Тори бухнулась на диванчик напротив, но Леська даже не вздрогнула.
– Эй, – сказала Тори и, наклонившись через столик, потянула за провод маленького наушника. – Алло! Прием-прием! Как слышно?
