– И все-таки я искала вас не за этим. Есть кое-что еще. Из одного чата я узнала, что Мейер и Ленни собираются снова встретиться, лично. И не только они, Оникс, лидер, тоже должен быть там! Один из тех двоих, о которых я ничего не знаю. Тот самый черт, про которого я говорила, что не переживу, если нам не удастся его заполучить. Мейер, Ленни и Оникс, если я правильно истолковала их закодированные реплики, собираются приехать с детьми, которыми будут обмениваться, чтобы каждый мог наиграться со всеми. Встреча планируется чуть меньше чем через четыре дня в Калифорнии, и это наш шанс. Если к тому времени нам удастся идентифицировать всех остальных, скоординировать работу полиции, если мы только…
О боже… Бирте была не просто чудо, но нечто гораздо большее.
– Вы говорили об агенте, Эверт, незадолго до отъезда. Вы сказали, что у вас есть человек, который поможет нам приблизиться к лидеру, и что вы точно знаете, как это сделать.
Теперь Гренс жалел, что послушал охранника. Ему ни в коем случае не следовало набирать ее номер.
– Эверт? Вы слышите меня?
– Карл Хансен.
– Да?
– Лацци.
Она ждала продолжения.
– Эверт, куда вы все время…
– Карл Хансен, вот наш ключ. Наш пропуск в узкий круг и ко всем контактам, которые идут через него. Он же главная фигура нашей операции, потому что заперт в тюрьме Версте в Копенгагене. И потому что ни один из них не знает, как выглядит Лацци. Они общаются под никами и видели друг друга только на фотографиях, где появляется то часть руки, то нога, но только не лицо. Лицо Лацци видели только те, кто встречался с ним вживую. Но в наших материалах нет никаких указаний на то, что Лацци когда-нибудь виделся с кем-нибудь из них. Он и мать девочки только собирались на свою первую встречу за границей, где-то в Бельгии, когда мы их взяли.
Легкое, равномерное дыхание. Она ждала.
– Гренс?
– Для этого и нужен агент, о котором я говорил. Он станет нашим Хансеном. Лацци.
Тишина в трубке стала другой.
– И в качестве Лацци сможет приблизиться к лидеру.
Дыхание углубилось.
– Предлагаю отправить его уже на ближайшую встречу.
Она как будто задумалась. Взвешивала «за» и «против».
– Мы получим все, Бирте. Их фамилии, адреса, описания внешности.
– И этот агент, он…
– Профессионал высочайшего класса. В том числе и по международным меркам.
– То есть эта их встреча, о которой я только что узнала, и есть наш шанс. Но этот ваш…
Голос выдавал ее радостное возбуждение.
– …агент, Эверт. Это действительно наш шанс.
Она как будто поскребла по трубке кончиками пальцев. Вернулась к клавиатуре, Гренс снова услышал оживленный перестук.
– Начиная с этого момента я буду пересылать вам все сообщения, которые, по моему мнению, могут представлять интерес. Ваш агент должен прибыть сюда подготовленным. Когда это произойдет?
И снова ночь.
Эверт Гренс, как обычно, не спит, но на этот раз он по крайней мере знает причину.
Сейчас ему как никогда раньше хотелось бы сидеть рядом с ней. Тем не менее Гренс благодарил судьбу за то, что находится в шестистах пятидесяти километрах от Лердаля, в другой стране, и Бирте не может видеть его лица. Каждое новое письмо от нее повергало его во все большее отчаяние. Переписка в педофильских чатах, которые Бирте изучала на предмет идентификации участников, раз от разу казалась все абсурднее.
05–10–2019 03:11:36 Сообщение от 433228295: Свеча.
05–10–2019 03:13:02 Сообщение от 135311671: Свеча?
05–10–2019 03:1324 Сообщение от 433228295: Подожги с обеих сторон и пусть воск капает на ее голое тело.
05–10–2019 03:14:07 Сообщение от 135311671: Отлично! Думаю, ей понадобится еще неделя, чтобы к этому подготовиться.
Эверт Гренс сделал то же, что и обычно, когда то, что бушевало внутри, искало выхода наружу…
… – стукнул кулаком по столу.
Вскочил, ударил в стену с той же силой.
Костяшки пальцев кровоточили, поэтому следующий удар был другой рукой.
То, что они пишут, – что-то вроде совместного дневника, издеваются над собственными детьми и состязаются друг с другом в изощренности.
– Эй!
Новый голос со стороны коридора.
– Эверт! Все в порядке?
Дверь открылась. На пороге стояла уборщица. Гренс знал эту женщину, здоровался с ней при встречах и мог перекинуться парой фраз, лежа на вельветовом диване, пока она опорожняла мусорные корзины в его кабинете.
– Все в порядке, – ответил он.
– Но вы кричали. Я слышала звук удара. И потом, ваше лицо… Вы не слишком хорошо выглядите.
– Я никого не бил.
– Да, но вы кричали. И этот звук…
Гренс запер дверь и снова остался в одиночестве. Выходит, он опять закричал, сам того не осознавая. Как в полицейском участке в Лердале, когда слушал записи первых допросов.
Неужели он теряет рассудок?
