Карл Хансен: Руку, ногу – вы уверены, что это мои? Или где-то мелькнуло и лицо тоже?
Следователь: В общей сложности у нас…
Карл Хансен: В общей сложности у вас против меня ничего нет.
Вот так, и ни грамма сочувствия. Но Гренса больше всего смущало не это, а реакция матери. Та одержимость, с какой она стремилась знать, о чем дочь думает каждую секунду. Владеть девочкой – полностью и безраздельно.
И Дирте Хансен тоже встречала вопросом каждое утверждение следователя. Разве что ее вопросы были иного рода. Как будто, неусыпно наблюдая за дочерью, она рассчитывала взять под контроль и свои мысли и чувства.
Эверт Гренс оторвался от документов, которые, в увеличенном формате, почти полностью покрывали все стены в этой комнате. Пришло время и ему выложить свои материалы, тоже увеличенные и до поры сложенные посередине стола в окружении кофейных чашек и полупустых бутылок с минеральной водой.
Снимок, отправленный Хоффманом с телефона, – последний привет с Калифорнийского побережья. Фотография мужчины, предположительно лидера педофилов. Вид снизу, под углом. Как будто агент лежал на полу, когда нажимал на кнопку микрокамеры, замаскированной под флешку. Объект не совсем в фокусе и освещение оставляет желать лучшего. При этом, несмотря на сильное увеличение до размеров примерно метр на метр, лицо просматривается достаточно отчетливо.
Мужчина под шестьдесят, ненамного моложе самого Гренса, хотя и выглядит не в пример лучше. Четкие линии носа и подбородка, ни морщин, ни жировых складок на загорелой коже. Густые волосы тронуты сединой. В глазах ни намека на усталость, туманящую взгляд Гренса. Остается узнать его имя и домашний адрес, далее собрать вещественные доказательства, арестовать, осудить и упечь за решетку навсегда.
Представив коллегам портрет Оникса, Гренс захотел глотнуть свежего воздуха и направился было к двери, но на полпути остановился. Его телефон зазвонил, и не один комиссар это заметил. Вся комната затаила дыхание.
Все участники совещания сосредоточились на одной-единственной мысли. Потому что входящий сигнал, который при других обстоятельствах сочли бы помехой – ведь во время совещаний мобильники положено отключать, – стал для них знаком надежды. Он предвещал разговор, который мог дать толчок их совместной операции.
– Да?
Все верно. На дисплее высветился один из номеров Пита Хоффмана, действительных только сутки.
– Гренс?
– Да, это я.
Все насторожились, включая Бирте.
– Двоих можно забирать прямо сейчас. Направь местную полицию по адресу, который я тебе перешлю. Двоих – но не того, кто нужен нам в первую очередь.
На заднем плане гул мотора, как будто Пит Хоффман едет в машине.
– Сейчас я преследую лидера. Здесь темно и ни черта не видно, но я…
– Насколько близко?
– У меня трекер.
– Отлично, отлично.
– Но Гренс?
– Что?
– Меня тоже, можно считать, разоблачили.
Эверт Гренс посмотрел на Бирте. Она должна была знать. Она одна из присутствующих в этой комнате. Остальные были уверены, что речь идет о последних файлах, которые нужно дешифровать, об информации, которая может подтвердить вину подозреваемых. Но никак не о неофициальном агенте, который и сам некогда объявлялся в розыск, а теперь был послан в США с фальшивым паспортом по заданию комиссара шведской криминальной полиции и датского IT-эксперта. Вряд ли они рассчитывали на такое.
– Погоди-ка…
Комиссар кивнул Бирте. Та встала и вышла с ним за дверь.
– Подожди, Пит, я только включу динамики.
Гренс нашептывал в телефон, держа его между собой и Бирте.
– Мы слушаем тебя, Пит. Повтори, что ты только что сказал.
– Есть риск, что меня разоблачат. В худшем случае это уже произошло.
Гренс повертел мобильником, выбрал угол оптимальной слышимости.
– Думаю, сейчас мы приближаемся к его дому. Лидер впереди, на велосипеде. Я еду за ним по району плотной застройки. Сейчас он припаркуется, войдет в дом, устроится в дорогом кресле, чтобы посмотреть последнюю запись – и тогда все будет кончено. Он предупредит остальных.
Гренс и Бирте быстро обменялись взглядами.
– Здесь Бирте, Пит.
Датский следователь наклонилась к телефону:
– Я вас поняла, и вы правы. Больше ждать нельзя, я запускаю операцию «Йон Блунд».
Гренс вгляделся в ее лицо. Бирте только что выбрала ту единственную дорогу, по которой ей совсем не хотелось идти. Дала сигнал к атаке, так и не установив личность лидера. Рискуя упустить его, как и остальных с плавающими IT-адресами.
– И еще одно, прежде чем вы отключитесь, – Бирте поднесла телефон ближе и заговорила, отчетливо проговаривая слова, как будто боялась, что Хоффман не расслышит:
– Если вы все-таки до него доберетесь…
– Да?
Теперь Пит ехал медленнее. Судя по гулу мотора, во всяком случае. На последних словах Бирте он еще сбавил скорость.
– Говорите, Бирте, я слушаю.
– Если вам удастся проникнуть в его дом, вы его отпустите.
– Но…
