Я оставляю ее и всю дорогу до отеля глубоко дышу, пытаясь избавиться от этого странного чувства. Ситуация вышла из-под контроля. В то время как Анна вела себя осторожно, себе я слишком многое позволил. А началось все с безобидного развлечения, но пришло время закругляться. Наши жизни и так под угрозой, пора мне уже браться за вожжи.
Сегодня же вечером я продумаю все на шаг вперед и покажу Анне вкус безумной стороны жизни. Куплю немного алкоголя. Весит она мало — так что увидит мир иначе уже после первого бокала? вина. Мне необходимо, чтобы она приняла свою судьбу.
К моменту возвращения Анны, я уже спокоен и подготовлен. Веду себя как обычно — лежу на кровати, скрестив ноги и подложив руку под голову, делаю вид, что смотрю телевизор. Она откладывает одежду и, порывшись в сумках, достает большую книженцию и опускает ее на противоположную кровать. Я игнорирую ее хмурый взгляд.
— Чем займешься? — спрашиваю.
Она смотрит на меня с подозрением и примесью раздражения, а затем отвечает:
— Английским.
Шикарно. Отец заставлял меня учиться на трудах великих "романтиков". В то время как Анна заучивала библейские стихи в воскресной школе, я запоминал Шекспира и Байрона, ну и в дополнение — кучу другого мусора, который мог бы мне помочь забраться в девчачьи трусики.
Я выключаю телевизор и, подойдя к постели Анны, ложусь и открываю книгу. Вот интересно, а ее впечатлят мои познания? Я англичанин, в конце концов. Пролистываю страницы, а тем временем, Анна садится как можно дальше от меня. Ммм. Это надо бы исправить. Я останавливаюсь на сонетах, но быстро отвлекаюсь, стоит Анне начать распускать волосы. И с каждой выпущенной прядью, книга, да и все вокруг, куда-то испаряются.
У Анны Уитт охренительные волосы. Просто грешно их вечно во что-то заплетать. Они подобны плотному золотому шелку. Она проводит по волосам и все ее лицо выражает сущее блаженство.
Горячая лава желания затопляет каждую клеточку моего тела. Кровь стучит в ушах так громко, что я даже не слышу, как внутренний зверь царапает землю когтями. Не слышу, но знаю, потому что у самого начинают течь слюнки. Стоит ей посмотреть на меня, и я быстро опускаю взгляд. Кажется, меня спалили.
Она перелистывает несколько страниц и бормочет что-то, но я не могу разобрать.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Я боюсь, что она прогонит меня со своей кровати, но вместо этого она рассказывает про задание на лето с опросником. От нее так и вест страстью, и я выпрямляюсь. Сил нет терпеть, чтобы похвастать ей своим поэтическим гением.
Она продолжает и продолжает, явно не замечая, как красиво взмахивает кулаками и как негодующе поджимает губы.
— Вся прелесть поэзии в том, что каждый воспринимает ее по-своему… В корне неверно анализировать поэзию в таком ключе.
Она отбрасывает свои бумаги, и вдруг я не могу вспомнить ни единого выученного стихотворения. Удастся думать только о прикосновениях к ней. Понимая, что рискую получить от нее пощечину, я обхватываю ее лицо руками, удивленный тем, как горячи ее щеки под моими ладонями.
Но она не убирает моих рук и не отодвигается. Смотрит на меня, а я смотрю в ответ.
Эта девушка…
Я ей не подхожу.
— Серьезно, — шепчет она. — Ты снова бросаешь эти постельные взгляды.
Верно подмечено.
Мы одновременно преодолеваем разделяющее нас пространство, встречаясь пылающими губами, готовые и ищущие, нуждающиеся и жаждущие. Господи, снова это грандиозное чувство. Словно я умру, если мы не сольемся и не станем единым целым. Я захлебываюсь в ее аромате груш и фрезий. Он мучает каждое мое чувство.
Наши губы в плену. Я теряю голову, как и прошлой ночью, и не могу остановить происходящее. Это не похоже ни на один вид страсти, когда-либо испытанный мной. Меня затягивает в омут ее язык, скользящий по моему, приветствующий и приглашающий меня двигаться дальше. И я поддаюсь.
Она сбрасывает свои школьные принадлежности на пол, и я понимаю, что сейчас произойдет.
Мне нужно больше ее.
Мой рот отрывается от ее губ и оказывается на солоноватости ее шеи. Стон, вырывающийся из нее, достигает моих ушей, и я укладываю ее, столь идеально устраиваясь между ее ног, готовый завладеть ею. В ее глазах вспыхивает голод, когда она чувствует, как я прикасаюсь ко всем тем нежным местам, где раньше не бывал ни один парень. Она хватает ртом воздух и издает самые сексуальные звуки на свете.
Я ошарашен, когда Анна начинает стягивать мою футболку, но быстро подхватываю порыв, стягивая ее через голову и отбрасывая прочь. Тянусь к верхней пуговице ее рубашки и, когда она не останавливает меня, быстро расстегиваю ее, отчаянно желая увидеть и почувствовать как можно больше этой девушки. Взмах рук — и ее рубашка и топ под ней улетают прочь. Я рычу, когда мои грудь и живот прикасаются к ней, горячей и мягкой, и наши рты снова встречаются. Хочу впитать каждое мгновенье. Она, кожа к коже, кажется умопомрачительной подо мной.
Ощущение ее рук, хватающихся за меня, понимание, что она хочет меня так же, как хочу ее я, непередаваемо. Я собираюсь провести с ней всю ночь.
