И все? То сеть она вывалила на нас бомбу и сбегает? Так и продолжая сидеть, я пристально смотрю на нее, но она избегает моего взгляда.
Они с Блейком обнимаются.
— Не уезжай, — говорит он.
— Так будет лучше, — бормочет она.
Значит, это не необходимость.
— А я рассказывал тебе какой упрямой она бывает, когда хочет? — говорю Блейку. Я стараюсь принять расслабленный вид, словно мне все равно.
— Это не упрямство! — Она упирается руками в бедра и я выгибаю бровь, пытаясь не улыбаться на ее реакцию. Указав на меня пальцем, продолжает: — И вообще, твоего мнения не спрашивали. Осел.
Блейк считает это высказывание очень забавным и ржет как гиена.
— Чувак, тебя только что назвали ослом.
— Вообще-то, я кобель.
Анна раздраженно поджимает губы, и я этим даже наслаждаюсь. Я готов подтрунивать над ней весь день, лишь бы она осталась.
— Да ладно тебе, оставайся, — упрашивает Блейк.
— Нет уж, — говорит она, а мне хочется отшлепать ее за такое упрямство. Она подходит ко мне и произносит: — Просто встань и попрощайся со мной, Кай. — И снова, я выгибаю бровь, а она продолжает: — Пожалуйста.
Я поднимаюсь на ноги и смотрю сверху вниз на эту девушку, сочетающую в себе сексуальность, дерзость и милоту.
— Нравится командовать? — спрашиваю. Я не готов отпускать ее. Она смотрит на меня, и я понимаю, что и она не готова уезжать, но ни за что не признается в этом. — Ну, тогда ладно, — говорю я. — Только сперва тебе не помешает немного остыть.
Она вскрикивает, когда я закидываю ее себе на плечо и с разбега прыгаю в бассейн.
Когда мы выплываем на поверхность глотнуть воздуха, Анна вне себя от бешенства. Это заметно по ее огромным глазам и напряженным губам. Она отталкивает меня, но я перехватываю ее руки и мы начинаем бороться. Я не могу сдержать хохота, а у Блейка вообще истерика.
— Отпусти меня! — вопит она.
— Нет, пока ты не согласишься остаться. — Я смотрю на нее, наслаждаясь прикосновениями ее тела в воде. Она все еще зла, и, что удивительно, мне хочется успокоить ее. Я шепчу: — Останься. Пожалуйста.
— Ладно, — говорит она.
Отпускаю ее, и она тут же отплывает от меня. Я плыву следом. Она поднимается по лестнице, ее попка ровно перед моим носом. Блейк кричит что-то, но я не слышу, потому что в мгновение ока мое тело оказывается объятым похотью.
Вожделеть Анну несравнимо с другими девушками. Желание сильнее, к нему примешаны любовь, восхищение и боль. Оно слишком сильно, ему невозможно сопротивляться, и остается только отчаяние — взаимно ли мое безумие, или я в нем одинок.
Она наклоняется, копаясь в своей сумке, а я натурально всхлипываю. Влажная одежда прилипла и просвечивает бикини. Ее тело манит меня как сигнальный маяк: ближе и еще ближе. Выпрямившись и обернувшись, она налетает на меня. И каждый сантиметр, которого она касается будто вспыхивает.
— К твоему сведению, — через силу выдавливаю я, пока по венам струится чистое вожделение. — Ни с кем и никогда я не был более настоящим, чем с тобой за те три дня. Лучше бы притворялся, но с тобой это невозможно, маленькая Энн. Невозможно.
С ней всплывает все хорошее и плохое. Горячее и холодное. Желание и любовь.
Она долго смотрит на меня, затем моргает и, отступив, натыкается на ограждение. Эта девушка, напророченная много лет назад, вся наполнена добротой. И она не представляет, что творил я.
А еще мне не остается ничего иного, кроме как сопоставлять ее невинность и мое грязное прошлое: я не заслуживаю ничего хорошего, в то время как в ее природе заложена забота о потерянных и страдающих, и как итог — я начинаю сомневаться в истинности того, что между нами. Во всем. И я наседаю на нее. Потому что, как и ей, мне необходимы доказательства. Я должен услышать это от нее.
— Тем не менее, если ты думаешь, что по-прежнему что-то чувствуешь ко мне, — говорю я, — могу тебя разочаровать: это классический случай, когда кто-то хочет то, что не может иметь. Если бы ты меня заполучила, то вскоре бы остыла и осознала, что на самом деле тебе нужен простой хороший парень.
Ее взгляд становится жестким.
— Это лишь
— Прости, — говорит она. — По мне надо снять мокрую одежду.
Снять одежду… да. Мой взгляд опускается. Ну зачем ей надо переодеваться? Сейчас все просто идеально — мокрая одежда прилипла и подчеркивает каждый изгиб бедер, попки, талии и груди. Я сохраняю этот образ в своей памяти.
На мгновение кажется, что она меня ударит, но вместо этого ее руки тянутся к футболке. Я едва не падаю, когда она, извиваясь снимает ее через голову и бросает мне под ноги. Я пожираю глазами белый лиф на завязках и небольшие, но такие идеальные формы в нем. Матерь Божья… она проколола пупок. Я не могу… Ее талия… ключицы… глаза.
Знойный взгляд — она наслаждается этим моментом, как истинная лиса. Убийственный взор заставляет внутри все вскипеть. Любые остатки здравого смысла улетучиваются, едва она расстегивает и снимает шортики, обнажая бедра.
У меня капает слюна.