Справившись с эмоциями, Соболев вернулся к пожарным. Я же по противоположной стороне улицы добежала до его дома. Тамошний садовник вышел тоже посмотреть на пожар, оставив за спиной открытую калитку. Вокруг было очень шумно и очень ярко, мелких шумов было не разобрать. Воспользовавшись этим, я проскользнула в открытую калитку. Никто этого не заметил, все глаза были устремлены понятно куда.
Во дворе кое-что изменилось, я это отметила еще в первый день, как приехала. Но все равно ориентировалась я здесь неплохо. Прошмыгнула в беседку и затаилась. Никто за мной не гнался, никто не выгонял. Тогда я вытащила телефон и отправила Соболеву сообщение: «Я у тебя во дворе. В беседке. Постарайся прийти, не привлекая внимания к себе и ко мне».
Отправила сообщение и стала считать. Досчитала до двадцати семи. Он появился тихо. Я подалась навстречу. Он сгреб меня в охапку, чуть не раздавив. Долго стоял так – молча, уткнувшись носом мне в макушку. Сердце у него бухало так, что можно было оглохнуть. Когда дышать стало совсем невозможно, я тихонько пискнула, высвобождаясь из стальных тисков.
Он сообразил, опустил руки:
– Прости. Не подумал.
– Чуть не раздавил!
– Это я от радости. Ромчик погиб? Что вообще произошло?
– Давай сядем. Расскажу.
Мы уселись, и прямо в беседке я ему всё рассказала подробно. По горячим следам.
Когда дошла до своей вылазки на улицу, он взвился:
– Тебя что, цепями приковывать?! Сказано же было: за периметр не выходить! Ты нарушила инструкцию!
Я тихо напомнила:
– Если бы не нарушила, меня бы уже просто не было.
И стала рассказывать дальше. Больше всего его заинтересовал звонок Роману:
– Почему он не поставил в известность меня?!
– Он хотел. Но ты был вне зоны доступа.
– Да, точно, я выключал телефон. Мы вообще их оставили в другой комнате. Таковы были условия переговоров.
– Что за переговоры глубокой ночью? – пожала я плечами. – В общем, Ромки тоже там не было. А могло быть так, что этим звонком Рому специально выманили и отправили подальше, чтобы я осталась без охраны?
Он посмотрел на меня задумчиво и медленно кивнул:
– Вполне.
Дальше я рассказала про огонек в окне. Уходящего человека в темном. Оставленную свечу. И потом взрыв.
– Понимаешь, именно свеча навела меня на мысль о том, что рванула не взрывчатка, а газ. То есть это как бы не теракт и покушение, а просто бытовая трагедия. То есть даже виновных искать незачем. Дурёха-хозяйка не умела обращаться с газом, вот он и рванул. Типа – сама виновата.
– Катя, то, что ты рассказала, – для меня просто как ушат холодной воды на голову. Мне надо для начала это осмыслить. Шутки закончились. Похоже, началась война. Я еще не знаю, кто мне её объявил. Но думаю – скоро пойму.
Я сжалась. А если и правда поймёт? Конечно, я сама себя не похищала и не взрывала. Но делала ведь кое-что другое. И планировала сделать еще больше. А теперь как быть?..
– Давай-ка вот что. Я отведу тебя в дом. Сам пойду на пожар, узнаю, что там и как. Потом вернусь, и мы еще раз поговорим. Более обстоятельно.
– Игорь, а давай мы пока не будем никому говорить, что я жива осталась? А то меня опять вздумают либо похищать, либо взрывать. Я боюсь!
– А что, предлагаешь объявить, что ты сгорела вместе с домом? Но судмедэксперты должны для этого найти твои кости и определить, где ты находилась в момент смерти, не была ли твоя смерть насильственной.
Я разозлилась:
– Нет, конечно, это я сама всё устроила, точно!
– Ты не поняла. Иногда пожаром пытаются замаскировать другое преступление. Человека могут зарезать или застрелить, а потом устроить пожар, чтобы труп там сгорел.
– Ну и пусть ищут мои кости. Даже если бы они там были, вряд ли бы нашли. Ты посмотри, что творится: там же настоящий крематорий! Пепел один останется, это и так ясно. А потом, когда ты всё выяснишь и всех победишь, я снова возникну из небытия. Допустим, я уезжала из города по делам. Могло же быть такое?
Он вздохнул, встал и потянул меня за руку:
– Пойдем в дом. Примешь ванну, успокоишься. Потом поговорим.
– Ромке позвони. Если он еще не в курсе. Не дай бог решит, что я там сгорела, так ведь побоится тебе на глаза показаться. Сбежит. Пусть не бегает. И языком пусть не треплет, что я жива осталась.
– Точно. Сейчас же позвоню.
Отвел меня в дом и ушел звонить моему незадачливому телохранителю и утрясать проблемы с пожаром.
Оставшись в одиночестве, я обошла дом, воскрешая воспоминания детства. Да, многое здесь поменялось с тех пор, очень многое. И мебель, и обои, и бытовая техника. Но планировка осталась та же, поэтому мне не нужны были провожатые. Я помнила все закоулки и укромные местечки.
