Выпечка уже давно стала для меня чем-то автоматическим, когда ты можешь с закрытыми глазами отмерять ингредиенты и засекать по три таймера подряд, никак при этом не напрягаясь. Это поначалу я готовила, чтобы забыться и ни о чём не думать, а теперь я это делаю лишь бы снова увидеть огонёк радости в детских глазах.
Пока готовлю бисквит, разогреваю духовку и разливаю начинку по формам — мозг кипит. Я честно пытаюсь переварить сегодняшний день, но не выходит. Бросаю мимолётный взгляд на календарь, да, сегодня я бы уже была дома со своим ребёнком...
Как только в голове мелькает эта мысль, стеклянная миска с остатками начинки выскальзывает из моих внезапно ослабевших рук и разлетается россыпью переливающихся осколков. Больно. Даже не думала, что может быть так тяжело потерять то, чего никогда и не имел, по сути.
Вместе с малышом я потеряла и надежду. Внезапное счастье, что так неожиданно свалилось на меня, так же внезапно и растворилось. Бывший муж, недолго даривший мне надежду на воссоединение и счастливую семью, что всё ещё могла бы у нас получиться, растаял в объятиях другой. Другой, которая так скоро смогла подарить ему желанное дитя.
А теперь он... давно потерянная надежда вновь пустила корни в моей опустевшей душе, душе, которую я кормила наблюдением за детьми, на чьи праздники я делала сладости. Это было моей личной отдушиной — милые детские улыбки, глаза с озорными лучиками радости, каждый из них дарил мне успокоение.
Сегодня мне до безумия хотелось устроить скандал Леониду. Высказаться и вывалить на него всю свою боль, чтобы он разделил её со мной. Прижал к груди, позволил выплакать горячие солёные слёзы, что обожгли бы и его сердце, а не только моё. Но кто я такая, чтобы рушить его жизнь этими заявлениями.
Да и кому от этого станет легче? Ну, сказала бы я. А дальше-то что?
А то, как он разговаривал с дочерьми. В моей душе бурлило столько возмущения, но я не позволила себе упрекать его. Я в этой семье чужая и не имею права совать свой нос в их дела, осуждать и поучать взрослого мужчину. Он на десяток лет меня старше, думаю, мои доводы даже слушать не захочет. Да и детей у меня нет, чтобы раздавать советы тому, у кого даже не один, а три ребёнка...
Противный писк духовки прерывает мою внутреннюю тираду. Достаю бисквит и, ткнув в нескольких местах зубочисткой — убедиться в готовности основы для торта, отправляю форму в холодильник. Некогда мне церемониться с будущими коржами, ещё много работы. Стараюсь утопить боль в рутине, пусть и приятной.
Недолго постояв в ступоре, достаю мастику и, натянув одноразовые перчатки, перекрашиваю увесистый кусок в чёрный цвет. От идеи сделать для сестрёнки торт в виде объектива, я не отказалась. Благодарю себя за запасливость и перестраховку. Побоялась, что испорчу рисовую бумагу, поэтому заготовку в виде линз объектива распечатала в двух экземплярах.
Даже и не думаю убирать осколки. Хожу прямо по ним, а они громко хрустят под моими тапочками.
Закидываю сливки, сахарную пудру и сыр в дежу, и пока миксер делает крем, я разрезаю толстый бисквитный кирпич на слои в два сантиметра. Ставлю форму, выстилаю внутри ацетатную плёнку и приступаю к сборке торта — хоть какое-то успокоение.
Мастика, разумеется, едет в разные стороны, потому что торт только собран и сам неплохо так расплывается. Но стоять ему некогда, точнее, некогда мне, я уже много часов как должна быть у родителей. Так что, пошарив по тумбочкам, вываливаю кучу вафельных палочек в шоколаде.
Мастикой оборачиваю только бока торта, наверх креплю лист рисовой бумаги с рисунком, а палочки усаживаю на растопленный шоколад. А чтобы торт не развалился раньше времени и хоть как-то скрепился, завязываю вокруг красной полипропиленовой лентой и отправляю сие чудо недоделанное в морозилку, а сама иду в душ.
Приведя себя в порядок, с мокрой головой и неокрепшим тортом отправляюсь к родителям.
— Божечки, — скептически осматривает меня мать на пороге своей квартиры, но быстро освобождает дорогу, запуская внутрь. — Мы уже думали тебя искать, — качает головой и продолжает пристально меня изучать. — Дочка, у тебя всё хорошо?
От проницательного взгляда этой женщины спрятаться не удаётся.
— Нет, мамуль, — еле сдерживаю слёзы. — Но давай не сегодня. Сегодня праздник...
— Люда приехала! — из комнаты вылетает Оксана и обнимает. — А ты чего с мокрой головой? — отстраняется.
— Долгая история, — улыбаюсь, нагло делая вид, что у меня отличное настроение, а сестрёнка утягивает меня в зал, где уже ждут отец и парочка лучших друзей Оксаны...
Кажется, сегодня мне придётся много наигранно улыбаться. Ну что же, портить день рождения любимой и единственной сестре я не планирую, поэтому всеми силами переключаюсь на самые позитивные мысли, пока в сумочке не пиликает телефон.
«Людмила, добрый вечер, ты так быстро убежала, толком не попрощалась и не забрала деньги за испорченный торт», — ну вот и где он взял мой номер телефона?
