Сэнди ободряюще похлопала ее по руке и вынула из сумки блокнот. Открыв чистую страницу, она крупными буквами написала слово «knight» и показала его Тесс.
– Вот то слово, которое было в книге. Сравни, то же самое?
Тесс сравнила и кивнула.
– «Knight» – «рыцарь». – Сэнди еще раз написала слово. – Произносится так же, как «ночь», но значение другое.
– Это солдат, – сказала Тесс.
– Правильно. – Сэнди кончиком авторучки указала на крайние буквы. – Посмотри на эти буквы – они как мечи и копья по бокам. Я обведу их – следи за мной. Вот так – вверх и вниз, каждую буковку. Готово – слово в рамочке. Погляди, что получилось.
Тесс наклонилась над столом, внимательно рассматривая слово.
– Проведи пальчиком по линиям, – сказала Сэнди.
Тесс обвела рамку.
– Чувствуешь форму? – спросила Сэнди. – Копья и мечи охраняют королеву.
Тесс кивнула.
Сэнди вырвала листок из блокнота.
– Твоя учительница написала, что ты умеешь рисовать. Это правда?
Тесс заметно приободрилась и снова кивнула.
Сэнди протянула ей блокнот и карандаш:
– Нарисуй мне рыцаря.
– Рыцаря? Любого?
– Какого хочешь, только чтобы он был солдатом с мечом и копьем.
Пока Тесс рисовала, Сэнди отдыхала, наслаждаясь окружающим пейзажем. С таким оптимизмом, подумала Оливия, можно многого добиться.
Тесс отложила карандаш, и Сэнди восхищенно ахнула:
– Да ты и в самом деле неплохо рисуешь, так что нам скучать не придется. А теперь напиши слово под картинкой.
Тесс старательно вывела буквы, срисовывая их с предыдущего листочка.
– Обведи их в рамочку, как я. Не торопись, – продолжала Сэнди.
Тесс нарисовала рамочку – у нее получилось чуть хуже, чем у Сэнди, но, в общем неплохо.
Сэнди взяла оба листочка, перевернула их лицом вниз и протянула Тесс чистый лист.
– А теперь снова напиши слово.
Тесс хотела было закапризничать, но, раздумав, взяла карандаш и безошибочно вывела буквы.
– Вот и молодчина! – радостно воскликнула Сэнди. – Завтра мы будем с тобой заниматься целый час вон под тем большим раскидистым деревом.
– Целый час? – переспросила Тесс. – В школе я занимались всего полчаса.
– А мне бы хотелось заниматься с тобой два часа, – возразила неумолимая Сэнди.
– Два часа! – Тесс с мольбой взглянула на мать. – У меня же летние каникулы!
– Хорошо, тогда час, – согласилась Сэнди. – Не бойся, тебе понравится.
У Тесс вырвался вздох облегчения.
На следующее утро, сидя на подоконнике и вспоминая первое знакомство с репетитором, Оливия невольно улыбнулись. Наконец-то к Тесс найден правильный подход. Сэнди знает свое дело и умеет обращаться с детьми. Теперь Оливия была спокойна – Тесс в надежных руках. Борьба с дислексией перестала быть односторонней, в лице Сэнди они обрели союзника.
Оливия уткнулась подбородком в колени. Асконсет творил чудеса. Книга Натали продвигается медленно – и пусть! Хорошо бы побыть здесь подольше.
Внизу, под окном, шевельнулась чья-то тень. Это Саймон – как раз вовремя. Жить не может без своего виноградника. В руке у него неизменная чашка с горячим кофе – впрочем, в предрассветном тумане виден только его силуэт.
Оливия рассматривала его издалека, не боясь, что ее заметят. Встретив его впервые во дворе неделю назад, она решила больше не попадаться ему на глаза в такой ранний час – он неправильно ее поймет. К тому же отсюда, со своего насеста можно было разглядывать его сколько угодно.
Еще пять минут – именно столько он будет стоять под деревом, любуясь своими владениями. Потом направится к ангару через виноградник и исчезнет в тумане. Должно быть, этот ритуал вошел у него в привычку.
Так и есть: прошло пять минут, он сделал движение, чтобы уйти, и неожиданно повернул голову, словно прислушиваясь. Был виден его суровый профиль, прядь, упавшая на лоб. Внезапно он обернулся и посмотрел на нее в упор.
«Он меня не видит», – сказала она себе, застыв как изваяние и почти не дыша. Сердце ее колотилось в груди, как у пойманной птицы. «Вот и попалась», – подумала она, тяжело дыша.
«Он меня не заметил», – мысленно твердила она. Нет, заметил! Но Саймон уже зашагал прочь, следуя своему ежедневному ритуалу.
Дождь барабанил по крыше чердака, где Натали раскладывала старые фотографии. Оливия их сразу узнала, они были в первой посылке, которую Отис получил из Асконсета несколько месяцев назад. Среди них не оказалось снимка той неизвестной женщины. Эти фотографии были сделаны гораздо раньше – простенькие черно-белые снимки, запечатлевшие поля и серые невзрачные постройки, среди которых Оливия признала Большой дом в самом начале строительства.
– А вы наблюдательны, – похвалила ее Натали, продолжая рассматривать снимки. Их поблекший черно-белый мир переносил Оливию назад, во времена Великой депрессии. Мгновение – и она снова вернулась вместе с Натали в холодный дождливый день 1930 года.
Натали взяла со столика фотокарточку Карла – свое первое отчетливое воспоминание детства.
