Поскольку веки Каидана были прикрыты, я принялась беззастенчиво его разглядывать. Округлые плечи, крепкие предплечья. Точеный торс — и смуглая грудь, и накачанный пресс — был великолепен, но не настолько, чтобы заставить девушку стесняться своего несовершенства. От талии к бедрам вырисовывался рельефный треугольник, вершина которого была скрыта под гостиничным одеялом.
Каидан пошевелился. Я отвела от него взгляд и только краешком глаза заметила, что он отбрасывает одеяло, перебирается на край кровати, встает, повернувшись лицом к окну, и поднимает руки навстречу новому дню. А потом посмотрела снова.
Боже!
Каидан был обнажен. Я вскрикнула и спрятала лицо в подушку.
— Что случилось? — услышала я его голос. — Таракан?
— Почему ты голый? — Я не решалась поднять лицо, оно все покраснело.
— А, всего-то? Я всегда сплю нагишом. Не знаю, как тебе удается выдерживать всю эту одежду.
— Невероятно, — я поднялась и протопала в ванную.
Мы проехали уже больше сотни миль, а разговор не клеился. Каидан долго шарил по диапазонам, выбирая станцию себе по вкусу. В какой-то момент в приемнике послышалась «Влекущая спина…»[2], он хмыкнул и тряхнул головой, потом переключился на какую-то мрачную рок-певицу.
Я смотрела из окна на щетку подстриженной травы вдоль обочин автострады — теперь это была I-40. Мелькали ранчо и фермы — одни современные, другие покосившиеся и брошенные. Наверное, по пути нам попались все известные человеку породы скота.
— Проголодалась? — спросил Каидан. Я пожала плечами, потом кивнула.
Он завернул на почти пустую стоянку перед какой-то блинной. Войдя, мы уселись в кабинке на потрескавшиеся кожаные сиденья. Подошла усталая официантка, по виду не старше нас, и навстречу мне из ее живота рванулась горячая волна довольства.
— Что будете пить? — недружелюбно спросила она.
— Кофе, — сказал Каидан.
Официантка посмотрела на меня.
— Какао, пожалуйста.
Девушка ушла готовить напитки.
— Она беременна, — прошептала я.
Каидан посмотрел на нее и покачал головой:
— Не похоже.
Это ничего не значило — иногда до середины срока ничего не заметно. Одна девочка в нашей школе скрывала от всех свою беременность вплоть до шестого месяца.
— Я чувствую ребенка. А ты разве нет?
— Нет.
Возможно, это была просто игра воображения, но Каидан, казалось, немного сник, обнаружив, что я умею что-то, ему недоступное. Мы стали вместе наблюдать за официанткой, которая, стоя к нам спиной, наполняла чашки. Сама она довольной не была — ее окутывало серое облако.
Она принесла напитки и приняла заказы. Я попробовала ей улыбнуться, но она избегала моего взгляда.
У Каидана был черный кофе, а я сняла ложкой взбитые сливки с поверхности какао и съела их, набираясь храбрости перед тем, как заговорить.
— Каидан… Как ты думаешь, ты мог бы попробовать, хотя бы на время нашей поездки, стать джентльменом и согласиться спать в трусах?
— А… понимаю. — Он откинулся на спинку сиденья. — Тебя перепугал вид моей голой задницы, да?
— Я серьезно.
Он отхлебнул кофе.
— Для протокола — я не джентльмен. Но для данного случая сделаю исключение. Спанье нагишом на время нашего совместного путешествия отменяется. Ты удовлетворена? Теперь можешь перестать смотреть на меня волком. Смотри-ка — вот и еда.
При виде горки блинов с тающим куском масла на вершине мой желудок радостно заурчал. Потом официантка начала выставлять еду перед Каиданом, и у меня глаза полезли на лоб. Блины, омлет, колбаса, бекон, ветчина, мамалыга — и еще тост на закуску! Чтобы все это разместить, понадобилось три тарелки. Каидан улыбнулся мне и принялся их опустошать.
До чего же я, оказывается, проголодалась! Мы уничтожили всё до последнего кусочка, а потом, слегка осоловев от сытости, откинулись на скрипучие спинки сидений.
Вдруг Каидан резко выпрямился, а по его лицу пробежала тень. Он жестом показал мне, что надо спрятаться, я отодвинулась в глубину кабинки и села пониже. Испуганный взгляд Каидана был мне знаком — точно так же он смотрел, когда вернулся домой его отец.
— Плохо дело, — шепнул Каидан. Я начала поворачивать голову, но он прошипел: —
— Куда? — спросила я, поскольку смотрела в тот момент только на него. Он кивком показал на стойку рядом с нами, за которую зашла официантка, и прошептал:
— Прикрой значок!
Я осмотрелась, взяла со стола меню десертов и развернула перед собой.
Выждав секунду, я осторожно скосила глаза в сторону нашей официантки. Она трясущимися руками наливала воду в кофе-машину, потом остановилась и оперлась на прилавок, чтобы не упасть. Ее бледно-серая аура стала темно-серой, подбородок дрожал. Больнее всего меня задело смятение ангела-хранителя — белое облачко беспокойно металось вокруг официантки. Мне уже случалось такое видеть, но я не понимала, в чем дело. Мгновение спустя ангел успокоился.
В окошко, соединявшее зал с кухней, высунулся повар и задал официантке вопрос о каком-то заказе, она односложно ответила.
— Улетел, — с облегчением выдохнул Каидан.
— Что это было? — спросила я.
— Дух-демон. Ты не видела?
— Нет, никого и ничего не видела. — Я еще глубже вжалась в сиденье.
