Хвала небесам, качок не обиделся её бесстрашной грубости, за то, что обозвала лысым. Молча кивнул, а затем вдруг выпалил ответ. Хриплым, прокуренным басом:
— За мной.
Открыл тяжелую скрипучую дверь, ту самую, которую вальяжно охранял за своей спиной-горой и повёл нас в темноту, куда-то вниз по лестнице. Толпившаяся шваль на улице гневно заревела, видимо обиделись, что кто-то вот так вот нагло проскочил без очереди.
Стоило нам только войти внутрь, как по ушам резанула громкая, бесноватая музыка, а в ноздри ударил приторный запах табака. Хотя… вряд ли это был табак. Тут смердело чем-то куда более тяжёлым.
Наркотой, например.
— И кто же тебя пригласил в это стрём… эммм… необычное местечко? — прижалась к подруге, от страха даже ногтями вцепилась в её тощее запястье, увешанное тонной браслетов, гаркнув на ухо, пытаясь перекричать оглушающий музон.
— Да так, паренёк один. — Рыкнула в ответ, придерживаясь такой же тональности.
— Давно вы дружите?
— Не особо. Просто встретились вчера на остановке. Он меня на своём байке до универа подбросил. И я сразу же влюбилась… Представляешь, этот красавчик спас меня от выговора декана! Так бы опоздала на контрошу.
Ну офигеть просто!
Чем дальше я узнаю кое-какие подробности от Карины, тем хуже становиться моё самочувствие. Особенно, беспокоит желудок. Который уже заколебался отфинтовывать в груди опасные пируэты.
Получается, мы тупо попёрлись на свиданку в слепую, по приглашению от какого-то неизвестного гангстера, которого девчонка знает не более десяти минут.
— Как хоть его зовут-то?
— Кого? — крикнула, вопросом на вопрос.
— Парня того, который приглашение всучил! — У меня уже, ей Богу, горло разболелось от такого извращённого общения на повышенных тонах, благодаря этой дьявольской музыке, гремящей отовсюду так лихо, что даже стены вибрировали, как при землетрясении.
— Нууу, просто Буйный.
Можно уже начинать паниковать?
— А имя?
— Да ХЗ.
Супер!
Нам конец.
ГЛАВА 14.
На следующий день, перед утренним свиданием, я встала пораньше и больше часа крутилась возле зеркала, решая, что надеть и как уложить волосы. Мать проснулась позже меня, но выглядела она как огурчик. В принципе, мама была в настроении (ещё бы, после того, как заглушила горе целой чекушкой), особо донимать вопросами не стала. Я ведь бесстыже наврала ей, что фильм был невероятно трогательным и что нам с Каринкой очень понравилась эта смазливая драма. Она кивнула, даже улыбнулась, поспешив на работу.
И я тоже поспешила. Чтобы ни в коем случае не опоздать на встречу, и чтобы, пока мать закрылась в ванной, тайком вынести вчерашние потрёпанные огрызки в мусорку.
Мне чертовски повезло, что самые крупные синяки я заработала в невидимых местах, которые спрятала под одеждой. Но левую скулу все-таки пришлось замазать тоналкой.
***
Сегодня двадцать второе марта, восемь тридцать утра, и сегодня я впервые совершила жуткое преступление — прогуляла первую пару по грамматике.
Просто потому, что очень хотела встретиться с Давидом.
Вот и начался «скат по наклонной». Сегодня прогуляю пару, завтра получу «неуд» на зачёте, а послезавтра меня вышвырнут из универа.
Отлично! Так держать, подруга!
Но разве разум может противиться чувствам?
Разумеется, нет.
Поэтому на свой страх и риск я всё же попёрлась в назначенное место.
В это замечательное утро погода радовала нас своим необычно-аномальным теплом. На небе поблескивало приветливое солнышко, пели птички, на фруктовых деревьях распускались ароматные цветы. Вдохнув запах весны я, вприпрыжку, скакала по тротуару, одаривая каждого встречного прохожего лучезарной улыбкой.
Сегодня я надела белый свитер, голубые джинсы, а сверху лёгкое пальтишко бежевого цвета. Волосы распустила, слегка подкрутила концы на плойку.
Через минуту уже буду на месте. И первое, что увидела, когда подошла к кафешке — отполированный до кристального блеска крутецкий байк.
Тот самый, который я видела два дня назад.
И снова весь кислород выветрился из лёгких, в голове всё завертелось-закружилось, а кости в ногах превратились в вязкое желе.
От страха хотелось развернуться и бежать назад. Но это было бы жутко неправильно. Всё же, пересилив собственную неуверенность, сделав несколько глубоких вдохов — переступила порог кафе «Сладкие пончики».
Давид, подперев подбородок рукой, сидел за самым последним столиком, задумчиво уставившись в окно. Заскучал, бедолага. Меня, небось высматривает. Когда я подошла ближе — тут же обалдела! Потому что столик был завален всевозможными булками, плюшками, пироженками.
Весь этот пир — смерть для моей бесстыжей задницы.
И особенно для бёдер.
Но отказываться от ухаживаний мужчины — как-то неуважительно.
— Доброе утро, Крошка! — он явно повеселел, когда увидел того, кого так яро ждал, — Прости, не удержался. Купил всё. Не знал, что именно ты будешь сегодня.
От такой щедрости у меня даже язык на несколько секунд онемел.
— Доброе утро, Давид. Ох, спасибо большое! — неловко улыбнулась, — Но я, скорей всего, столько не съем. Если ты мне конечно же не поможешь.
Сам здоровяк ничего не ел. Только кофе глушил. Без сахара.
