— Что делать? — выруливаю на шоссе и еду по направлению к своему любимому ресторану.
— Кончать, — щечки вспыхивают.
— Умница, — поглаживаю ее коленку, — не так и сложно, правда?
— А куда мы едем? — она таращится в окно, вертит своей прекрасной головкой.
— Обедать едем, Виктория. Эти твои салаты просто ужасны. Ты ж скоро в небо взлетишь такими темпами, а мы можем не успеть тебя поймать.
Вижу, как она злится. Ведь я аккуратно просачиваюсь туда, куда малышка не готова пустить временных любовников. Мало кто понимает, что это такое. Этакая защитная зона, куда крошка может спрятаться. Но мы с Раенским хотим получить Вику целиком, без остатка.
— Зачем? — в прекрасных глазах мелькает возмущение, — я же просила не лезть в мою жизнь! Хочу есть зелень, буду её есть!
— Ну нет, малыш, — цокаю языком, — ты и твои горячие девочки вымотали меня с утра. И я безумно голоден. Составь мне компанию. Это всего лишь обед.
Она смотрит на меня, явно пытаясь выдумать хоть какой-то контраргумент, но в итоге сдается. Лишь недовольно пыхтит. Мы быстро приезжаем в центр. Паркую машину у ресторана и открываю девушке дверь. Она мнется и стесняется. Подталкиваю её к дверям.
— Добрый день, Артур Сергеевич, — улыбается управляющая, — вам как обычно?
— Да, Вера. И проследи, чтобы нас никто не беспокоил.
— Хорошо.
Мы идем к моему любимому столику у окна. Вика постепенно превращается в тень. С опаской озирается. Молчит.
— Расслабься, малыш, — прижимаю её к себе и целую в макушку, вдыхая нежный аромат шампуня.
Это роза? Или лаванда?
— Ты потрясно пахнешь, — шепчу на сладкое ушко.
— Артур Сергеевич, на нас смотрят! — она упирается своими маленькими ладошками в мою грудь, пытаясь оттолкнуть.
Разворачиваюсь и вижу непроницаемую рожу официанта. Ладно, признаю, сорвался. Все-таки моё имя не последнее в шоу-бизнесе. Отпускаю девчонку, затем достаю пару крупных купюр и сую в фартук этому наблюдателю.
— Надеюсь, ты понимаешь, что ничего не видел сейчас? — тихо рычу на него.
— Конечно шеф. Меню?
Сам выбираю Вике нормальный обед и делаю заказ. Она опять пыхтит, надувает щечки. Милашка и прелесть. Заводит меня своим невинным видом. Но пока хищник внутри меня заснул.
— Ну так, Викуся, расскажи-ка мне одну вещь.
— Какую? — девочка наконец-то выглядит расслабленной, лишь удивленно поглядывает по сторонам.
— Кто так сильно тебя ранил, что ты закрыла сердечко на сотню замков?
Малышка бледнеет и сглатывает. Значит, я попал в точку.
— Какая вам разница? — голосок меняется, становится стальным.
Хищница проснулась. И она будет защищаться. Значит, я оказался прав.
— Открыла кому-то сердце, а он туда плюнул? — слегка надавливаю.
— Не надо, пожалуйста… — она обнимает себя руками, дрожит, — это не ваше дело!
— Хорошо, — почву я прощупал, так что можно пока успокоиться, — я не полезу к тебе в душу.
— Вы уже это сделали…
— Но ты не пускаешь.
— И не нужно.
— Как скажешь, малыш.
Тем временем нам приносят еду. Во мне просыпается новое желание. Защитить, обогреть, накормить эту девочку. Но её сердце покрыто стальными шипами. И пока она не готова впустить, по крайней мере меня.
— А если бы это был Раенский? — спрашиваю, когда мы управляемся с едой.
— В смысле?
Румянец на щеках девушки говорит мне, что я снова попал в точку.
— Если бы он спросил тебя о том же, о чём и я? Ему бы рассказала?
Вика молчит и стремительно краснеет. Опять попал в точку.
— Это касается лишь меня и моей жизни. Игорю Олеговичу я бы сказала то же, что и вам.
Ну да конечно! Не верю и чувствую, как к горлу подступает ярость. С трудом удерживаю её внутри. Расплачиваюсь и отвожу малышку в офис. Какое-то время смотрю на её скрывающийся за дверьми изящный силуэт, пытаясь разобраться, что за чувства вспыхнули внутри. Это ревность или просто желание обладать?
Знаю, что между Викой и Раенским уже что-то есть.
Сильное, жаркое чувство. Которое я испытал лишь однажды. А потом сбежал… Как трус. Невольно вспоминаю Киру. Почему? Сжимаю зубы почти до хруста.
Да уж, с этим шквалом странных чувств мне еще предстоит разобраться…
Вика
Чувствую себя слегка неловко после того, как Раенский вынудил Виталика уехать. Айтишник кажется мне спокойным, надежным. Он меня не волнует от слова совсем. Ему я запросто скажу «нет», даже, если начнет напирать. После определенных событий я всегда ношу с собой перцовый баллончик.
А вот Игорь Олегович — совершенно другое дело. В его присутствии вибрирует каждая клеточка моего тела. Ему отказать я просто не смогу. Как ни гоню прочь ликование, что он решил отвезти меня домой, оно предательски заселилось в сердце на ПМЖ.
Пока доделываю работу, Раенский сидит в кабинете и тоже решает какие-то вопросы. Почему-то мне кажется, что он зол. Прям чувствую этот лед даже через стену. Это из-за Виталика? Подумал, что мы с ним… О нет!
Вспыхиваю и улепетываю в туалет. Гляжу на себя в зеркало. Щеки горят, губы искусаны. А в глазах тот самый блеск, который больше никогда не должен был появиться. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Ауч! Так, хватит хандрить!
