Кармела села. Голова ее была занята своими мыслями. Она думала: «Как мне следует причесаться в четверг? Я попрошу ее помочь мне сделать такую же прическу, как тогда, когда она подарила мне сари. О, это слишком прекрасно! Не может быть, чтобы они взяли меня сниматься».
Санциани отодвинула тарелки в сторону.
– Так, карты у нас есть. Тогда я снимаю, – сказала она. – Левой рукой или правой? Не имеет значения?.. Вот так. И я вытаскиваю двадцать одно очко, не так ли?
«Вот как, это уже совсем другая игра», – подумала Кармела.
Санциани закончила раскладывать перед собой невидимые карты и посмотрела на стол неподвижным и беспокойным взглядом.
– Мое недавнее семейное горе? – произнесла она, словно отвечая на заданный ей вопрос. – Да. В конце зимы умер мой отец… Всякий раз мой ребенок вмешивается в мои карты… Нет, не приблизительно… Я потеряла его ровно три с половиной года назад. Заведу ли я еще ребенка? Вы не думаете?.. Конечно же нет. Тем хуже. Я бы так любила…
Она смолкла и на некоторое время погрузилась в молчание и грусть, как бы уйдя в себя.
– Женщина никогда не рожает ребенка от того мужчины, которого она любит, – прошептала она.
– Ваш обед остынет, синьора, – мягко напомнила Кармела.
Санциани, казалось, не слышала ее слов. Посмотрев девушке в глаза, она сказала:
– Мне особенно хотелось бы порасспросить вас, госпожа Шульц, о том, кого вы называете бубновым королем. Три карты сверху, вот так… Надежды нет никакой: муж никогда не даст мне развода. Даже если я уеду за границу. Так что с бубновым королем?.. Еще три карты… Он бросит меня? Вы уверены? Из-за женщины? Нет? Это ужасно! Подумать только, ведь я всем пожертвовала ради него…
Кармеле никак не удавалось сосредоточиться. Она думала только о своей предстоящей пробе. Что же это такое – проба? Что она должна будет делать? «Может быть, купить новое платье и сходить к парикмахеру? Спрошу у синьора Гарани… Но до четверга они, несомненно, передумают и возьмут девушку красивее меня».
Занятая разговором с таинственными голосами, Санциани продолжала:
– В этот год в моей жизни произойдут большие перемены? Окруженный водой дом? Нет, не понимаю. Я там буду жить… Семь карт… Очень богатый мужчина, с которым я еще не знакома? И я буду счастлива… как никогда до этого не была? Тогда мне не стоит терять надежду.
Ей был предсказан венецианский период ее жизни, а она этого даже не поняла.
Теперь Санциани ухватилась за мысль об этом очень богатом мужчине, с которым ей суждено было встретиться. Откуда он? Чем занимается? Финансист? Боже, как это скучно! Но такой могущественный, что с ним вынуждены считаться многие правительства? Бельгиец, немец, датчанин… Госпожа Шульц точно сказать не могла. Во всяком случае центр его дел находится в одной из северных стран.
– Значит, это там у меня будет этот большой дом, окруженный водой?
Лукреция, подумав о портовых городах Северного моря и Балтики, поморщилась. Это казалось ей маловероятным.
Однако она повторила данные ей советы: воспользоваться этим периодом благополучия для того, чтобы обеспечить себя на будущее, скопить собственные деньги, сделать разумные капиталовложения. Потому что после этого наступят тяжелые времена. Взлеты будут чередоваться с падениями, жизнь пройдет очень бурно…
– Значит, конец моей жизни будет трудным?.. И в каком возрасте это случится?.. Можете говорить, я абсолютно ничего не боюсь. Кстати, я знаю, что умру молодой. Нет? Тогда скажите, в каком возрасте это случится.
На мгновение она смолкла. На лице ее появилась полуулыбка.
– В шестьдесят восемь лет, – прошептала она. – Шестьдесят восемь…
«Если меня возьмут сниматься в фильме, – думала в это время Кармела, – как мне сказать в отеле, что я ухожу от них? И где я буду жить?» Радость была слишком большой, надо было запретить себе такие мечты.
Тут она увидела, как Санциани вдруг выпрямила спину, повернулась к зеркалу и закричала, схватившись ладонями за голову:
– Но ведь мне как раз шестьдесят восемь лет!
И без памяти рухнула грудью на стол.
– Синьора, синьора! – испуганно воскликнула Кармела.
Она похлопала графиню по рукам, затем смочила ее лицо холодной водой.
«Вот так. Я не обращаю на нее внимания, я больше не думаю о ней», – промелькнуло в ее голове.
Старуха пришла в себя и медленно качнула головой от одного плеча к другому.
– Что с вами, синьора? Что случилось? – спросила Кармела.
– Не знаю. Я ничего не понимаю. В голове словно прошел электрический разряд. Как мне нехорошо…
– Лягте в постель…
За последние дни Санциани сильно похудела, и Кармеле не составило труда уложить ее на кровать.
Затем она подала ей тарелки, и Санциани трясущимися руками и с потерянным выражением на лице принялась есть свою уже остывшую пищу.
Консьерж Ренато вначале даже не сразу сообразил, о ком его спрашивают, поскольку седовласый господин, задавая вопрос, отвернул голову в сторону.
– Извините, синьор, кого вы спрашиваете?
– Графиню Санциани… – ответил седовласый господин.
– Как мне о вас доложить?
