— Скажу со слов Моники, — отвечала Сюзон. — Ей все известно о подобных вещах. Это место, где собираются девушки и женщины легкого поведения. Назначение их состоит в том, чтобы принимать знаки внимания развращенных мужчин и удовлетворять их прихотям за вознаграждение. Тем они зарабатывают себе на жизнь.
— Я бы все отдал за то, чтобы жить в городе, где есть такие места! — вскричал я. — Ты, верно, тоже, Сюзон?
Она ничего не ответила, но по глазам ее я догадался, что она разделяет мое желание.
— Готов поспорить, что сестра Моника с радостью поступила бы в подобное заведение, — добавил я.
— Я тоже так думаю. Она помешана на мужчинах, — согласилась Сюзон.
— А ты? — не без задней мысли спросил я.
— Не стану отрицать, что и мне мужчины небезразличны, — скромно отвечала Сюзон, — Я их обожаю, но в общении с ними кроется немало опасностей.
— Не более, чем во всем остальном, — беспечно проговорил я.
— Не скажи, Сатурнен, — возразила сестра. — От любви между женщинами ни одна из них не забеременеет.
— Посмотри на нашу соседку, — защищался я. — Она уже давно замужем и, разумеется, все это время живет с мужем как с мужчиной, но остается бездетной.
Приведенный пример, казалось, поколебал уверенность сестры.
— Послушай, дорогая Сюзон, — в волнении проговорил я, ибо меня осенила блестящая догадка. — Сестра Моника рассказывала тебе, что когда Мартен вводил в нее свой член, оттуда изливалась жидкость, называемая семенем. Уверен, что беременными становятся от семени.
— Может, оно и так, да что с того? — сказала Сюзон и отворотила личико, чтобы скрыть желание, которое я в ней возбуждал.
— О чем я тебе толкую? — продолжал я. — Если женщина становится беременной от семени, то мужчина может это предотвратить, вовремя вытащив член.
— Это невозможно, — с сомнением сказала Сюзон, хотя глаза ее сверкали желанием. — Разве ты никогда не видел сношающихся собак, одна на другой? В эту минуту их хоть палкой колоти, ни за что не разнимутся. Они так тесно соединяются, что разделиться нет никакой возможности. Не то же происходит и у мужчины с женщиной?
Довод ее был уместен, и я не нашелся, что ответить. Сюзон смотрела на меня, словно требуя дать убедительное опровержение. Казалось, она жалеет о том, что обратила внимание на эту трудность, которую я не в силах был преодолеть, несмотря на то, что как следует напряг мозги.
Вдруг я вспомнил, как давеча отец Поликарп без труда слез с Туанетты. Я хотел рассказать об этом Сюзон, но потом подумал, что будет лучше, если она увидит все своими глазами.
— Идем со мной, Сюзон, — уверенно приказал я, — и ты вскоре воочию убедишься, как ты ошибаешься.
Я встал и помог ей подняться, но прежде запустил руку под ее юбку. Сюзон оттолкнула меня, но не рассердилась.
— Куда ты ведешь меня? — спросила она, когда мы шли по тропинке. Маленькая распутница, наверно, подумала, что мы держим путь в укромное местечко. Разумеется, она только об этом и мечтала. Но я хотел, чтобы она раньше посмотрела на Туанетту и святого отца, которые, должно быть, к этому времени далеко ускакали, ибо монах еще не покидал нашего дома. Я ответил, что мы направляемся в такое место, где она увидит нечто, что немало ее позабавит.
— В какое место? — не унималась Сюзон.
— В мою комнату, — сказал я без обиняков.
— В твою комнату? — переспросила она. — Нет, я ни за что не пойду туда. Мало ли что тебе взбредет в голову!
Я без труда убедил ее, поклявшись, что не сделаю ничего без ее согласия.
Мы вошли ко мне в каморку никем не замеченные. Когда мы на цыпочках проходили залом, держась за руки, я почувствовал, как сильно дрожит Сюзон. Я приложил палец к губам в знак того, что следует сохранять молчание, и приник к отверстию в перегородке, однако в соседней комнате никого не было.
— Что ты мне хотел показать? — шепотом спросила Сюзон, заинтригованная моим загадочным поведением.
— Придет время — увидишь, — сказал я, опрокинул ее на кровать и всунул руку промеж ее ног почти у самых подвязок. Она в весьма резких выражениях обещала поднять шум, коли я не оставлю ее в покое. Более того, она сделала вид, будто собирается уйти, а я оказался таким простаком, что поверил ей. Испугавшись не на шутку, я начал умолять ее остаться, и она, несмотря на бессвязность моих увещеваний, согласилась.
Тут я услыхал, как дверь в комнату Амбруаза приоткрылась. Я затаил дыхание и стал ждать, когда любопытство одержит верх над Сюзон, чего до сих пор не удавалось мне.
— Вот они, — радостно прошептал я и позвал Сюзон на кровать поближе к дырочке. Глядя в нее, я видел, как святой отец начал нежно поигрывать с восхитительной грудью Туанетты, почти полностью выпавшей из корсажа. Любовники держали друг друга в объятиях и почти не шевелились — настолько были поглощены друг другом. Казалось, происходит великий ритуал созерцания.
