Слава КВКИУ – это личная оценка тому прекрасному военному училищу, которое когда-то обучило, воспитало и направило заслуженного ныне ветерана служить своему народу в ракетных войсках. Давно это было, но, проводив в последний путь своего товарища в Казани, где когда-то учился, он в самолете погрузился в свою молодость. И сразу окунулся в давно забытую тоску по дому, юношеские переживания, сомнения, физические и моральные нагрузки, переходящие в истязания, своё становление и первую любовь. Попутно переоценил деятельность многих преподавателей. Вспомнил свои настроения, симпатии, формирование принципов и убеждений. Как отца родного вспомнил начальника курса, других командиров и больших начальников, взглянув на их фактическую роль с высоты собственного опыта. Вспомнил однокашников, дружбу, учёбу, забавные случаи, неурядицы и необъяснимые происшествия – всё то, что способна десятилетиями хранить память наблюдательного человека, познавшего разные времена и разные эпохи.
1
Вот и всё! – непроизвольно подвелись итоги последним событиям. – Скоро самолёт окажется в воздухе, и чужая жизнь, к которой я тактично прикасался в течение трёх скорбных дней, покатится без меня, как без меня она обходилась почти полвека.
Но теперь меня больше удивило, до чего же легко я стал ворочать уже не отдельными годами, как раньше, а целыми десятилетиями! Вернулся обратно, будто полвека зачеркнув! Надо же! Неужели, совсем древним стал!
Конечно, такое грустно замечать на незаконченной дистанции. Грустно! Но думать об уходе пока категорически не хочется и, тем более, готовиться к нему. Ведь решил же я когда-то с завидной принципиальностью, для себя решил, что человек должен жить, пока он социально активен, пока он нужен окружающим. Но если стал всем в тягость, то на возраст можно даже не смотреть. По всему выходит, пришла пора…
Но у меня, слава богу, есть ещё кое-какие силёнки, да и аргументы, чтобы задержаться в этом мире хоть на несколько лет, а может, и десятилетий. Я ведь многое пока тяну на себе, а семейству своему вообще, так сказать, жизненно необходим. Ещё не обуза – скорее, буксир!
И ладно об этом! Никто ведь и не торопит! А когда действительно мой вопрос будет решаться всерьёз, так всё равно без согласования со мной обойдутся.
Такие вот дела!
А сюда, в Казань, много раз остро тянула тоска по собственной молодости. Очень уж хотелось в знакомых местах согреть душу воспоминаниями трудных, и всё же вполне счастливых пяти лет. Только в бесконечной гонке моих будней это никогда не получалось. А на днях рванул без долгих сборов. Старый друг…
Мы же всегда надрывали жилы. Во всех делах спешили, как на пожар. Мы постоянно что-то созидали! Надеялись, будто самое великое дело своими руками вершили, коммунизм строили! Светлое будущее для всех честных людей! И для этого никогда не щадили себя, словно и впрямь не подозревали о той неизбежности, которая стороной никого не обходит. Все мы были из одного теста, только оно оказалось на удивление недолговечным! Потому теперь всё чаще слышим – то один, то другой…
Вот и ты, родная, уж прости, отговаривала меня со скрываемым испугом, уговаривала не лететь. Боялась, как бы что в дороге… Я понимаю – ты знаешь, что мы уже не те, когда всё давалось легко и просто, да еще и не на блины ведь позвали. Всё меняется в нашей жизни! Хорошо хоть, всегда в лучшую сторону!
Думаю, понимаете, что шучу! Далеко не всегда!
Но здесь точка в моей нынешней роли поставлена, и я, внутренне опустошенный, хотя и стараюсь не вгонять себя в транс, покидаю Казань. Так ничего, в общем-то, не вспомнил, ничего нового не узнал и даже не увидел того прежнего, к чему все эти годы тянулось сердце.
Казалось, почему же? Ведь целых три дня…
Странный вопрос! Кому он в голову только мог прийти? Не для того же прилетал!
А следующему приезду уже не быть – к чему дипломатическое лукавство? Из моих болезней хоть пасьянс выкладывай! Жаль, конечно, что ничего не удалось здесь поглядеть! Будто и не прилетал! Но ничего не поделать!
И однокашников маловато осталось. Надеялся хоть в пути заглушить тоску, погрузившись в новизну дорожной жизни, но, конечно же, ничего из этого не вышло. Так и давят воспоминания. Так и давят! Каждая ночь – это же отдельное сражение. Сражение с бессонницей, с воспоминаниями, с раскаянием и сожалением, с всякими моксарелами и корвалолами. И все они постепенно меня одолевают и мною овладевают! Диалектика!
Эх, тоска, тоска! Вспомнилось бы сейчас что-то жизнерадостное! Что-то жизнеутверждающее! Такие воспоминания только и полезны! Но любые приятности нас покидают, когда они особенно нужны. А остаются и долбят, безжалостно долбят сознание лишь самые тяжёлые, самые скорбные воспоминания. Вот их и стереть бы навсегда! Но кто подскажет, кому это удалось?
«Ладно! – подумалось мне. – Обойду-ка я этого врага с фланга! Может, и перехитрю добивающую меня тоску, покопавшись в отвлечённых пустяках! Во всякой ерунде! Время и пройдёт, а оно само собой многое из памяти изымет».
Возьму для начала великого мудреца Дарвина… Прав он был или нет? Часто в последнее время что-то его критикуют. Думаю, напрасно цепляются. Прав всё же старина оказался, как бы его не клевали! Работает-таки эволюция! Ещё как работает!
Но и у меня к Чарльзу есть претензии.
