Слава Роду! Этимология русской жизни полностью

Хотя даже на Брайтоне в Америке невозможно было без смеха слышать выражения типа: «Закрой виндоу, а то чилдренята зафризуют», «Двухбедренный рум», «Отъюзанная машина»…

Самое незабываемое выдала продавщица русского продуктового магазина в Бруклине: «Вам чизов отслайсить или одним писом?»

Мой друг Лион Измайлов однажды меня спросил: «Как ты вычислил тему русского языка? Как догадался, что зрителям это понравится?» Ему даже на ум не могло прийти, что я делал это искренне, ничего не вычисляя. А признаться ему, что мной кто-то руководит из астрала, значило потерять друга.

Теперь-то я знаю, что настроило меня на эту тему: то давнишнее путешествие и встречи с простыми людьми-витаминами.

Прошло чуть более двадцати лет, и я вспомнил его во всех подробностях! Словно какой-то волшебник кликнул на строчку в моём сознании «Удалённые файлы», и они воскресли, как политые живой водой. Почему Всевышний вернул мне память спустя столько лет, я догадался значительно позже. Но время и место Он выбрал самое неожиданное. Прозрение произошло не в лесу, не в тайге, не у староверов, не у ведьмы в гостях, и не в Гималаях, и не на Тибете, а на берегу реки в дорогущем ресторане в компании известнейших российских банкиров.

2002 год. Начало нового тысячелетия. На берегу реки Лиелупе в Юрмале я сидел в компании довольно известных российских бизнесменов в итальянском ресторане. Банальный летний, тихий, безветренный и почти бескомариный вечер.

Это была компания весьма зажиточных московских финансистов. Мягкий вариант олигархов. Конечно же каждый из них мечтал стать олигархом настоящим, но остатки совести тормозили.

Среди бизнесменов были и два московских банкира из списка «Форбс». Им уже надоел задыхающийся от жары и гламура Южный берег Франции (Лазурный Берег), а Майами они вообще воспринимали как пошлость. От буйства пятизвёздочных курортов потянуло на что-то свеженькое. Этим свеженьким для многих стала Юрмала, где, с одной стороны, вроде как на Западе, с другой – все говорят по-русски. А если ещё и не вникать в политику, то можно и оздоровиться! Гуманное солнце, озонистый влажный воздух, широкоформатный пляж и почти никакого пафоса, который образованными людьми всегда считался пошлостью.

Благодаря таким зажиточным чудилам, скупившим большую часть недвижимости в Юрмале, официанты-латыши поняли, что надо совершенствовать русский язык. Государство требовало от них немедленно забыть язык оккупантов, а они его исподтишка подучивали, поскольку никакие натовцы и евросоюзники таких чаевых, как «оккупанты», не давали.

За нашей компанией ухаживали особенно. Хозяин ресторана лично следил за приготовлением блюд и за тем, как их подают. Блюд было множество! Бизнесмены и банкиры настолько застряли в мире потребления, в той самой партии большевиков, что для них поесть всегда превращается в обжираться. Больше, больше, больше… Себе, себе, себе! А ещё точнее – в себя, в себя, в себя!

Все были с жёнами, бывшими учительницами русского языка, ботаники, географии, на которых развесили ювелирку, как игрушки на новогодних ёлках. Чувствовали себя эти милые женщины в таком соусе-дрессинге не очень уютно – богатство недавно свалилось бедой на их головы. Ещё не привыкли. Гораздо свободнее и привычнее они бы могли ощущать себя, будучи преподавательницами институтов и средних школ. Короче, приличные женщины с неудавшейся судьбой! Могли быть полезными детям учителками, а стали «бесполезными ёлками».

Естественно, жёны молчали, отчего казались весьма разумными. При том количестве драгоценностей, которое было на них навешано, говорить уже не имело никакого смысла. Глядя на эти вложения, сделанные мужчинами в ювелирку жён, я понимал, что обращение каждого из них к своей половине «Дорогая моя» вполне оправданно. Ещё точнее было бы «Моя драгоценная!».

Мужики говорили только о деньгах. Либоры, доу-джонсы, кредитные ставки, голубые фишки… Жёны их сидели молча, поскольку были слишком интеллигентны и образованны, чтобы поддержать такую «высокоинтеллектуальную» беседу.

Я заметил, что последнее время мужики в мужских компаниях перестали говорить о бабах. Только о бабках!

Однажды я не выдержал в подобной компании и сыронизировал:

– Ну что ж вы всё о бабках, давайте поговорим, как в старые добрые времена, о бабах?

Идея кому-то показалась настолько неожиданной, что он тут же её поддержал:

– Какие ж бабы нынче дорогие стали! Столько на них бабок уходит.

В том ресторане на берегу реки я тоже не мог поддержать деловой разговор вкусно объедающихся начинающих олигархов, поэтому любовался закатом.