– А ты на работе разве не бываешь несчастлив?
Папа скривился.
– Хотелось бы мне, чтобы ты не была так хороша в спорах.
– Это мой талант.
– И он почему-то направлен против меня.
– Пап, разве ты не видишь, что это не про тебя? Это про меня. Про мою жизнь, мое будущее. Это о том, чего я хочу, и о том, что ты заставил меня чувствовать, будто для тебя это совершенно не имеет значения. Как будто я для тебя не имею значения.
Его лицо тут же побледнело.
– О, Лейси. Нет. Дело как раз в обратном. Ты для меня имеешь слишком большое значение.
– Такое большое, что ты даже меня не слушаешь и не обращаешь на меня внимания? Такое большое, что мне кажется, что ты не на моей стороне?
– Так вот как это выглядело?
– Я бы сказала, еще хуже.
– Мне жаль. Не хотел, чтобы тебе казалось, что я не на твоей стороне. Я переехал сюда ради тебя. Думал, ты понимаешь мои чувства.
– Я думала, ты переехал сюда, чтобы контролировать каждый мой шаг.
– Да, сложно было подумать иначе.
Я кивнула.
Папа поднял в воздух книгу, которую все это время, оказывается, держал в руке. Пальцем он зажимал то место, где остановился, где-то посередине.
– Вот, читаю.
– Читаешь что?
Он показал мне обложку.
– «Танцующие могилы».
– И как тебе?
– Нравится.
– Ты ее купил? У меня экземпляр лежит в машине, между прочим.
– Да, купил. И что-то мне подсказывает, что куплю еще одну, когда они сделают кинообложку. – Папа опустил книгу, выглядел он немного подавленным.
– Пап, обещаю, я не собираюсь пускаться во все тяжкие.
– Ты не можешь мне этого обещать.
– Перестанешь любить меня, если я так сделаю?
– Нет. Я всегда буду любить тебя.
Я улыбнулась.
– Тогда мы разобрались, правда?
Он издал легкий смешок, распахнул руки в стороны, и мы обнялись. Затем он поцеловал меня в макушку.
– Но я все равно не разрешаю тебе отлынивать от домашки.
– Не волнуйся, Донаван тоже меня контролирует, так что никаких проблем.
– Я выбрал неплохого репетитора, а?
Я прикусила губу и посмотрела на отца снизу вверх.
– Если я скажу тебе, что встречаюсь с ним, это будет считаться как то, что я пустилась во все тяжкие?
Он задумчиво наклонил голову в сторону.
– Правда? Я думал, он слишком правильный для тебя.
– Он такой и есть. Но вот какую странную вещь я узнала: оказывается, не все можно спланировать. Неплохой урок, могу поделиться мудростью.
Из папы вылетел смешок.
– Согласен, ценное наблюдение. Запомню.
– Хорошо.
– Ладно, я одобряю ваши отношения с Донаваном, хотя вряд ли мое одобрение имеет сейчас какое-либо значение.
– Имеет, пап. Именно это я и пытаюсь сказать тебе. Имеет, и очень большое. Это все, чего я хотела все эти прошедшие месяцы.
– Теперь оно у тебя есть.
Я усилила хватку, прежде чем сказать:
– Буду поздно.
– Удачи со всей этой чехардой на площадке. И для ясности: ты не хочешь, чтобы я вмешивался?
– Пап… – вздохнула я.
– Окей, нет так нет. Видишь, я учусь.
Если бы я была уверена в том, что папа сможет помочь, то ответила бы по-другому. Но я уже поговорила с Реми, и он мне не верил. Если подключится еще и отец, вряд ли Реми в будущем позовет меня в другие проекты или даст хорошую рекомендацию. К тому же у меня был план.
СКАРЛЕТТ пристроилась на подоконнике рядом с лабораторией ее отца, отсюда она видит, как БЕНДЖАМИН пробирается тайком. Он достает из-за пояса маленький мешочек, оглядывается и высыпает содержимое во флакон на столе, убивая последнюю надежду, что там было противоядие. Скарлетт зарычала, и он обернулся.
СКАРЛЕТТ бросается на него с ржавым столбом от забора и вонзает его ему в плечо. Она стоит над ним, пока багровая кровь разливается по мраморному полу. ЭВЕЛИН появляется в дверях и ахает. СКАРЛЕТТ вытаскивает столб из плеча БЕНДЖАМИНА и медленно разворачивается. Кровь продолжает стекать с острия столба.
СКАРЛЕТТ приближается к ней.
Как только я свернула на грунтовую дорогу, ведущую к съемочной площадке, увидела первую группу охранников впереди. Они расположились у ограждения. Я остановилась, опустила окно машины и помахала.
– Привет, Лейси, – сказал тот, что был справа, и отодвинул ограждение, чтобы я смогла проехать.
– Привет, спасибо!
Я въехала и припарковалась на первом свободном местечке около черной машины с изолентой на бампере. Прищурилась. Я только один раз сидела в этой машине, но запомнила ее. Это была машина Донавана. Зачем он здесь? Особенно сейчас, когда он должен быть в школе. Я выпрыгнула из машины и быстро отправилась к своему трейлеру. Его там не было.
Рядом с трейлерами, перед тропинкой, которая вела к съемочной площадке среди деревьев, был небольшой амфитеатр, окружавший костер и сцену. Именно там я увидела двух разговаривающих парней. Это были Грант и Донаван.
