Слезы выступили на глаза в первый раз за столько лет. Я не сдерживала их, позволяя скатываться по щекам. Я в первый раз чувствовала себя ужасно грязной.
- Ненавижу тебя! Ненавижу, Солнцев! – разочарованно произнесла я, развернулась на пятках и побежала. Я бежала прочь от Ярослава. От того, что он сделал. От своих чувств к нему. Подумать только, он мне нравится! Как я могла так ошибиться?!
Ночной город принял меня в свои объятия, разрешая не скрывать эмоций. Я бежала и бежала, пока ноги не налились свинцом. Тогда я села на бордюр, уткнулась лицом в колени и расплакалась еще сильнее. Больно. Очень больно. Эмоционально больно.
Я раздавлена, разбита.
- Славик, - на плечи опустилась тяжелая ткань. Меня обняли за плечи и погладили по волосам.
- Макс? – всхлипнула я.
- Не волнуйся, я ничего никому не расскажу, плачь, - прошептал русоволосый, обнимая меня. – Это все из-за этого сукиного сына? Глупая маленькая Влада умудрилась влюбиться в последнюю сволочь, а он разочаровал нашу маленькую девочку. Ничего. Он еще своё получит,- гладил меня по волосам друг, не беспокоясь, что я использую его как жилетку. Я прижималась к Максу, пряча у него на груди лицо. Дима сказал, что русоволосый влюблен в меня не первый год.
Прости меня, Макс. Прости, что у нас ничего не получится. Прости, что не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь. Ты – мой лучший друг, мой названный старший брат. Я люблю тебя, братишка. Ты всё это время чувствовал меня, мои эмоции, переживания. Теперь тебе больно, потому что больно мне? Я гроблю нас обоих. Прости. Прости за мою слабость. За то, что видишь меня сейчас такой. Я не хотела делать тебе больно.
- Прости меня, - выдавила сквозь всхлипы я. – Прости, что я никогда не смогу ответить на твои чувства. Как ты можешь успокаивать меня, плачущую из-за другого?
- Ты и правда еще маленькая и глупенькая, - по голосу, я почувствовала, что он грустно улыбается. – Я действительно люблю тебя уже давно. Наверное, с нашей первой встречи. Ты была такой забавной. Упрямая девочка с двумя хвостиками и дерзкой улыбкой. Мне нравилось тебя доставать, ты так мило злилась. А потом ты повзрослела. И из милой девчонки – сестренки, превратилась в красивую девушку. И я влюбился в тебя, как последний идиот. А ты просто не хотела увидеть во мне парня, доверяла, как брату. Я решил, что уж лучше буду любимым братом тебе, чем никем. И я принимаю тебя такой, какая ты есть. И пусть ты любишь этого Ярослава, который не стоит ни тебя, ни твоих слёз, я приму это, хоть и не понимаю, что ты в нем нашла, Влада.
- Я бы тебе сказала, что в нём нашла, - вздохнула я. – Если бы сама знала, - тихо засмеялась, не переставая плакать. – Помнишь, я говорила, что в детстве у меня был друг? Мы долго не виделись, и два года назад, я как раз приезжала к бабушке в больницу, он попал в аварию. Ехал на мотоцикле, его машина сбила, - я подняла голову и посмотрела на внимательно слушающего меня Макса. Между бровей у парня пролегла морщинка. Он кивнул, мол «продолжай». Я продолжила. – Большая часть детский воспоминаний стерлась, как сказал Костя, его близкий друг. Меня он не помнит. Ярослав не помнит меня. Хотя сомневаюсь, что он бы узнал меня.
- Да, ты за четыре года изменилась сильно, - согласился русоволосый. – А если посмотреть на твои детские снимки, то можно не узнать. Так значит, Ярослав – друг детства?
- Ага. Я тебе, наверное, кажусь сантиментальной дурочкой? – я стерла слезы с щек. Надо успокоиться.
- Нет, ты кажешься мне пандой. Очень похожа сейчас,- по-доброму подкольнул Макс. Я улыбнулась.
- Надеюсь, ты никому не расскажешь, что видел и слышал, бро?
- Будто я когда-то рассказывал твои секреты и выдавал тебя родителям, когда ты «ночевала у меня», а сама была на рок-фесте в чужом городе с Ромашкой? Так что будь спокойна, систер, - потрепал меня по волосам, встал и протянул мне руку. Я вложила ладонь в его и рывком поднялась, другой рукой придерживая на плечах бежевый пиджак.
Домой мы шли, как два приятеля – забулдыги, обнявшись и смеясь. Я успокоилась, хотя на душе скреблись кошки. Но я сильная, а сильные девочки долго не плачут.
Сильные девочки могут позволить себе порыдать пять минут и снова смеяться в глаза проблемам. Как я и поступила.
Дом встретил нас тишиной – дедушка с бабушкой приедут только утром, а ребята еще не пришли из клуба. О том, что Ромашка и Пиротехник вновь нажрутся, я не беспокоилась. Дима не даст им этого сделать.
Я умылась, переоделась и завалилась на скрипучую кровать. Свет я не включала, он мешает думать. Хотя думать я не хочу. Я хочу провалиться в сон. Где не будет
ничего.
- Ты уже спать завалилась? – в комнату заглянул Макс, одетый в домашние шорты и майку алкоголичку. Неяркий свет хлынул в комнату из коридора, бродя по полу и мебели.
- Да, я устала. Слезы вытянули все силы. И голова после клуба болит, - благоговейно врала я, стараясь не смотреть на парня. Я знаю, что ты знаешь, что я вру. Но
также я знаю, что ты понимаешь меня.
- Хорошо, зови, если что, - грустно улыбнулся Макс, тихо прикрывая за собою дверь.
