- До тебя долго доходит!
- Ну я ж выше тебя, - усмехнулся я. - Вот и говорить надо гром-че!
***
В пять двадцать я уже вышел из дома. Точнее, меня выгнали вернувшиеся родители со словами “нечего дома сидеть”. Всегда бы так говорили, а.
Придя на озеро, меня осенило, что я ничего не взял с собой. Решив уже было бежать в магазин, я заметил фигурку в ярко-фиолетовой майке, приближающуюся к моей скромной персоне. Скромной, хе-хе. Походку Влады я узнаю из тысячи: ее бедра ритмично качаются из стороны в сторону, танцуя. Обворожительно!
-Привет, - улыбнулась она, помахав мне рукой с соком. - Держи.
- Мм, апельсиновый, - протянул я, забирая “прелесть”, и протянул руки к своей девушке. - Иди сюда, малышка.
- Я не малышка! - возмутился она, отталкивая мои руки.
- Ну ла-адно, котеночек. Не дуйся.
Мы устроились на берегу, смотря на стремившиеся к горизонту солнце. Девушка со смехом кормила меня сладкой клубникой и сливками.
- Солнышко садится, - тихо сказала Влада, кладя голову мне на плечо. Честно говоря, мне послышалось “Слонышко мириться”.
- Что-что?
- Солнышко, говорю, садится, дубень, - отвечает она, закидывая в рот клубнику. Я перехватываю ее руку и перекатываюсь; Влада оказалась прижата к земле весом моего тела. За хвостик тяну ягоду зубами. Наши губы соприкасаются. Впервые целуюсь с клубникой во рту. Сладкий сок брызнул на язык, и я наконец откусил от нашей общей, последней клубничины.
- Солнышко не садится, оно ложится, - шепчу я Владе на ухо.
- Встань с меня, солнышко многотонное! - смеется она, трясь носом о моё плечо.
- Ну я же мужик, я должен много весить, чтобы поднимать таких вот как ты.
- Ой, мужик он, - усмехнулась девушка, наконец спихнув меня.
- А кто я? - удивляюсь я. - Инфузория туфелька?
- Коте-еночек, - протянула Влада, тыкая мне в бок.
Когда уже начало смеркаться, мы уже успели обсудить многие вещи (кто знал, что с ней будет интересно разговаривать?), она вдруг сказала:
- Ты знаешь, что Романа Антона “Кактусеночком” называет?
- Что? - прыснул я. - Кактусеночком?
- Ага. Сама мне так сегодня сказала. “Влюбилась я, кажется, в Кактусеночка”.
- А этот Кактусеночек мне все уши уже проездил про прекрасную “Ромашку”. Даже стихи ей писал.
- Это те, которые он ей пел?
- Пел? - удивился я.
- Романа сказала, что он после награждения пел ее серенады под гитару. Она даже на видео записала!
- Все бы отдал, чтобы посмотреть на это, - усмехнулся я.
- Пошли, - потянула меня за руку Влада.
- Куда?
- Отберу у Ромашки телефон и покажу тебе это прекрасное пение, - рассмеялась она, перехватывая мою руку и уводя меня от озера.
Мы встретили их в парке на скамейке. Они так мило смотрятся. Один другого стоит. Розовый и зеленый. Кактус и его цветок. Инопланетянин и его летающая тарелка. Бесконечное множество вариантов!
- Голубки, - умилительно протянула девушка, тыкая в Роману пальцем.
- Ай! - завопила Ромашка, принимя в боевую стойку. Тоха тоже насторожился. - Влада?
- Дай телефон, - попросила Влада, многозначительно смотря на малиноволосую.
- Зачем? - удивилась та.
- Нужен для очень важного дела, - моя девушка подвигала бровями. Романа недоверчиво глянула на Владу, но все же дала телефон.
Когда мы отошли уже метров на десять, и Влада наконец нашла то самое видео, до нас донеслось:
- Ты что, снимала меня на видео?!
- Бежим! - крикнула Меднякова, таща меня в сторону. - Они нас убьют!
- Меднякова! - вопила Романа. - Ты огребешь!
- Неа, - девушка развернулась и показала ей язык.
- Солнцев! Я тебя убью, если ты это увидишь! - орал Тоха, уже догоняя нас.
- Сюда, - сказала Влада, указывая на заброшенное здание.
- Где они? - завопила Романа, оглядываясь по сторонам.
- В заброшке, наверное, - произнес зеленоволосый, - пошли.
Когда они нас нашли, а это случилось только через полчаса, я получил знатный подзатыльник от Тохи, а Романа хорошенько треснула Владу по заднице. Я хотел возмутиться, что только я имею право шлепать синеволосую.
- Ау! - одновременно с моей девушкой взвыли мы.
- Так вам и надо, нахалы! - строго ответила Ромашка. - Нечего чужие вещи брать.
- Кто бы говорил! - съязвила Влада.
- Ладно, - сказала Романа, поднимая руки в примирительном жесте. - Твоя взяла.
- А давайте посмотрим видео все вместе? - предложил я, усаживаясь на бетонный блок.
- А давайте, - согласилась Ромашка и пнула Тоху. Ему пришлось терпеть все наши усмешки.
Через минуту в заброшенном здании эхом отдавался хохот. Больше всех ржал сам Кактус.
- Боже, ну что я за дебил!
- А я что тебе говорил? - усмехнулся я. - Кактусеночек.
- Не называй меня так, господин Ежидзе! - ответил он. Девочки покатились со смеху, переглядываясь.
- Чего ржете? - удивился Тоха.
- Ой, - протянула Романа, смахивая слезы. - Просто с самого начала, как мы только вас увидели, ты, - указала на Антона, - был Кактусом или Травкой, а ты, - ее палец указал на меня, - был Ежидзе. Вам определенно идут эти прозвища.
- Кактус и Ежидце, - произнес я. Придумали же. - А вы тогда кто? Мальвина и кукла Барби?
- Не обзывайся, Ежидце! - состроив обиженную рожицу, сказала малиноволосая.
