Рассказ, основная идея которого взята из «Портрета Дориана Грэя» Оскара Уайлда — бессмертие или обретаемая молодость, но не за счет портрета, стареющего на чердаке, а за счет… человека. Человека ли?..
— Добрый вечер. Приветствую. Вижу, вижу, пригласительный билет у вас с собой. Отважились? Вот и славно. Сюда, прошу вас. Держите.
Рослый, эффектного вида незнакомец с божественно красивыми глазами и ослепительно золотистыми волосами протянул мне бокал.
— Для обострения вкусовых ощущений, — добавил он.
Я принял у него бокал, в левой руке он держал бутылку, на этикетке которой читалось: «Бордо». И ниже: «Сент-Эмильон».
— Не волнуйтесь, — сказал он. — Это не отравлено. Я, с вашего позволения, присяду. Итак, отведайте?
— Благодарю. — Я пригубил напиток и улыбнулся, зажмурившись от удовольствия. — Вы настоящий ценитель. Уж не помню, когда я пробовал вино такого отменного качества. Но по какому поводу торжество и зачем я сюда приглашен? Кому понадобилось мое присутствие в гриль-ресторане «Анатомия Грея»?[2]
Хозяин, не поднимаясь с места, наполнил свой бокал.
— Это я решил себя порадовать. Сегодня для нас с вами — великая ночь. Не менее значимая, чем Рождество или Хэллоуин. — Острый, как у ящерицы, кончик языка нырнул в вино и, ублаготворенный, шмыгнул назад. — Мы устраиваем торжества по поводу того, что я наконец-то удостоен чести…
Он набрал полную грудь воздуха и закончил на едином дыхании:
— …приобщиться к Дориану. Войти в круг Друзей Дориана. Выбор пал на меня!
— Вот оно что! — Меня рассмешил такой ответ. — Теперь понятно, откуда взялось название заведения. Дориан — владелец «Анатомии Грея?»
— Скажу больше. Он вдохновитель и вождь. Причем по праву.
— Послушать вас — в мире нет выше счастья, нежели стать другом Дориана.
— Да что там в мире — в жизни. В целой жизни! — Он раскачивался в кресле, захмелев не от вина, а от тайного ликования. — Вот угадайте!
— Что именно?
— Сколько, по-вашему, мне лет?
— На вид — от силы двадцать девять.
— Двадцать девять. Приятно слышать. Не тридцать, не сорок, не пятьдесят, а всего лишь…
— Надеюсь, вы не будете спрашивать, под каким знаком я родился, — сказал я. — После такого вопроса я обычно разворачиваюсь и иду к дверям. А родился я на стыке двух знаков, в августе тысяча девятьсот двадцатого года.
Я сделал вид, будто собираюсь уходить, но собеседник мягко взял меня за лацкан.
— Нет-нет, голубчик, вы меня превратно поняли. Посмотрите-ка сюда. И вот сюда. — Он провел пальцами вокруг глаз, потом дотронулся до шеи. — Видите морщины?
— У вас нет морщин, — сказал я.
— Вы наблюдательны. У меня действительно нет морщин. Именно поэтому я и стал сегодня новообращенным, неотразимо привлекательным Другом Дориана.
— Не вижу связи.
— Взгляните на мои руки. — Он поддернул манжеты. — Ни одного пигментного пятна. Меня не тронула старческая ржавчина. Итак, повторяю вопрос: сколько мне лет?
Взболтнув в бокале вино, я внимательно рассмотрел дрожащее на поверхности отражение своего собеседника.
— Шестьдесят? — наугад предположил я. — Семьдесят?
— Невероятно! — Пораженный, он откинулся на спинку кресла. — Что вас навело на эту мысль?
— Буквальная ассоциация. Вы все время твердите о Дориане. Я читал Оскара Уайльда и прекрасно знаю сюжет «Дориана Грея». Сам собою напрашивается вывод, что у вас, сэр, на чердаке спрятан портрет, стареющий вместо вас, тогда как вы, попивая старое вино, сохраняете молодость.
— Нет, не так. — Белокурый красавец придвинулся к столу. — Я не
— Вашей целью было выглядеть на двадцать девять лет?
— Как вы догадливы!
— И когда вам стукнуло двадцать девять, вас избрали полноправным…
— Другом Дориана! Точно! Но никакого портрета нет и в помине, нет даже чердака, нет сохраненной молодости. Есть молодость обретенная — вот в чем суть.
— Все равно не понимаю!
— Милый мой. Другом Дориана можете стать и вы. Пойдемте. Прежде чем открыть вам великую тайну, мне бы хотелось провести вас в дальний конец этого зала и открыть несколько дверей. — С этими словами он схватил меня за руку. — Бокал возьмите с собой. Вино вам пригодится!
Лавируя между столами, он торопливо вел меня через зал, который на глазах заполняли посетители: среди них преобладали пожилые джентльмены, но попадались и молодые; было даже несколько дам, которые — все без исключения — постоянно курили. Я еле поспевал за своим провожатым, беспрестанно оглядываясь на табличку «Выход», как на спасательный круг.
Мы остановились у какой-то золоченой двери.
— Что за ней скрывается? — спросил я.
— А что скрывается за любой золоченой дверью? — ответил вопросом на вопрос виновник торжества. — Прикоснитесь.
Протянув руку, я оставил на двери отпечаток большого пальца.
— Какие ощущения? — поинтересовался хозяин.
— Молодость, свежесть, красота. — Я еще раз коснулся позолоченной створки. — Все весны, прошлые и будущие.
— Да вы, оказывается, поэт. Толкайте сильнее.
Мы вместе налегли на дверь, и она, не скрипнув, распахнулась настежь.
— Здесь обитает Дориан?
— Нет-нет, здесь его ученики, последователи, но еще не Друзья. Полюбуйтесь.
