Славяне и арийский мир полностью

Существует еще другое затруднение, не позволяющее предполагать, что Зевс был богом первобытных арийцев. Это имя не только не существует в языках иранских и славяно-литовских, но и в кельтском, находящемся в столь тесном отношении с латинским, мы находим лишь зародыш, из которого могло возникнуть представление этого божества. Ни один бог не носит этого имени в кельтических языках, но мы находим там слова, происшедшие из того же корня, div, блистать, что дает нам санскритские diva и divasa — день; армянское div, день (английское day); латинское dies, кельтское diu, dieu и dyw, день. Из этого корня образовалось также латинское divus и deus и кельтское duw и dia — бог^{295}. От того же корня следует производить иранское название daeva, обозначавшее демона или духа зла.

История этого слова в тевтонских языках имеет большое значение. Тождеством санскритского Диауса и тевтонского Тиу или Зиу занимались так много, и это тождество, если бы его можно было установить, имело бы столь обширные последствия относительно цивилизации первоначальных арийцев, что вопрос этот следует рассмотреть несколько подробнее.

Мы мало знаем о мифологии германцев, но мифологические идеи скандинавов дошли до нас в довольно полном виде, и так как нижнегерманский Тиу и верхнегерманский Зиу обозначали, без сомнения, то же божество, что и Тир скандинавов, то достаточно спросить себя, можно ли Тира отожествить с Зевсом, или это было самостоятельное мифологическое создание.

В первоначальной скандинавской литературе tyr (множественное tivar) есть не что иное, как мифологический термин, обозначающий просто «бога». Так Тор называется Reidi-tyr или бог с колесницей; Один называется Hanga-tyr — бог с костылем или Farma-tyr — бог с грузом. Во множественном числе мы находим Сиг-тивар, богов победы, и Валь-тивар, богов тех, кто был убит на войне. Слово tivar, которое издалека подходит к латинскому deus, значит собственно «славный» и образовано из корня, обозначающего пышность, славу, знаменитость (прото-арийское div, блистать), которое встречаем в слове äsc-tir, слава копья или боевая слава^{296}.

В скандинавской мифологии, более недавней, мы находим, что это слово служит собственным именем для второстепенного божества; это лицо довольно комическое, у которого волк Фенрис оторвал руку зубами; у него была неверная жена и над его несчастиями другие боги смеются, как над Гефестом в греческой мифологии^{297}. Его называют просто славным безруким богом победы, и он по своему положению и по своим функциям никоим образом не соответствует греческому Зевсу, а скорее Марсу или Арею. Предки наши отожествляли его с этим богом, как нам это доказывает тот факт, что тевтонское «Tues-day» означает не четверг Dies Jovis, но вторник dies Martis. Тевтонский Тиу может иметь отдаленное лингвистическое сродство с Зевсом, но мифологически он соответствует Арею. В тевтонской мифологии божеством, действительно аналогичным Зевсу или Варуне, является не Тиу или Тир, но Воден или Один, верховный бог неба, благословенный Отец, Господь земли, общий Отец богов и людей; его супруга Иордь, земля, всевидящим оком которой является солнце, оно же есть око Агура Мазды и Варуны, наблюдающее за всем, что происходит на земле.

Тор, бог грома, не есть сын Тира, но Odins sonr и Jardhar sonr, сын неба и земли, как Индра, соответствующей Тору, есть сын Варуны. Англосаксонские королевские семьи возводят свое происхождение к Водену, а не к Тиу, точно так же, как благородные семьи Греции претендовали на происхождение от Зевса. Кроме того, Фригг, общая мать земля, была супругой Водена, а не Тиу.

Если Тиу или Тир мог бы быть мифологически тождественным с Зевсом, то он занял бы во всех этих отношениях место Одина. Балтийские племена имели весьма ясное мифологическое представление о всеобщем Отце, небе и о всеобщей Матери, земле, но представление это было совершенно независимо от Юпитера и Деметры, богов средиземноморских народов. Мифологи были приведены сходством имен к предположению о тождестве Тиу и Зевса, не существующему в действительности. Настоящий «Lesson of Jupiter» есть тот, который научает нас, что филология, предоставленная самой себе, может оказаться обманчивым путеводителем.