Вероятно, столько же старой греческой крови в Сиракузах, Салерно и Бриндизи, как и в некоторых частях Эллады. Королевства, основанные французскими крестоносцами, оставили после себя лишь обращающиеся в прах развалины обширных крепостей и, может быть, полдюжины слов, заимствованных из западных языков и вошедших в арабский. Ни единый след монгольского языка не свидетельствует о европейских завоеваниях Аттилы или Чингисхана. Болгары покинули свой язык, чтобы принять славянское наречие своих подданных. В Нормандии норманны выучились французскому языку, который позже в Англии они сменили на английский. Франки, лонгобарды, свевы, вандалы и готы оказались неспособными передать свой тевтонский язык покоренным ими южным странам. Д-р Годжкин рассказал нам, как язык и национальность готов исчезли мало-помалу в Италии. Тевтонские пришельцы рассеялись по стране; они были номинально получавшими плату охранителями, но на самом деле господами, бравшими каждый то, что можно назвать данью или податью. Они проникали в дома римлян, пользовались половиной дома, половиной дохода от виноградника и фермы; чаще всего они становились зятьями римских граждан, которым покровительствовали, но дети воспитывались на языке своих матерей. Даже в Бургундии, где завоеватели образовали расу наиболее многочисленную (как это показывает тип, который является тевтонским в департаменте Дубса), языком в настоящее время служит неолатинский диалект.
Очевидно, законы, управляющие переживанием языка, не сообразуются с теми же условиями, как законы, управляющие переживанием расы. Язык, одерживающий верх в борьбе за существование, иногда принадлежит расе менее многочисленной или более слабой физически. Иногда берет верх язык народа-победителя, иногда народа побежденного. Очевидно, надо искать какой-нибудь другой закон. Закон этот, по-видимому, тот, что раса наиболее цивилизованная, в особенности, когда на ее стороне политическое преобладание и численное превосходство, имеет более шансов передать свой язык племенам, с которыми находится в соприкосновении.
Профессор Сайс формулировал этот закон таким образом: «Мы можем установить как общее правило, говорит он, что когда два народа, одинаково цивилизованных, вступают в непосредственное соприкосновение, то получит преобладание язык наиболее многочисленной национальности. Однако же там, где небольшое число вторгшихся приносит более передовую цивилизацию, то вероятнее, что произойдет обратное. Язык вестготов вскоре был искоренен в Испании, но английский процветает в Индии, а голландский в Капской колонии. Завоевание не является, однако, единственным агентом, производящим социальные перевороты настолько значительные, чтобы привести к полной перемене языка. До христианской эры, еврейский, ассирийский и вавилонский языки были заменены арамейским; это был язык торговли и дипломатии»{201}. Влияние сильного религиозного верования, в особенности когда оно конкретно выражено на страницах священной книги, — громадно. Арабы были по цивилизации ниже римлян, Сирийской провинции, Египта и Северной Африки, но язык Корана получил преобладание. Мы можем теперь приложить эти принципы к распространению арийского языка в доисторические времена. Так как арийцы были, вероятно, чаще всего количественно слабее рас, которые они организировали, то надо думать, что они были выше их по культуре и по физической силе.
Эллины, когда они вторглись в Грецию, были, без всякого сомнения, более цивилизованны, чем аборигены неарийцы, а умбры были цивилизованнее диких лигуров и людоедов — иберийцев, которых они нашли в Италии. Арийцы, современные круглым курганам Великобритании, были выше по цивилизации более слабой расы продолговатых курганов, которую они подчинили и заменили собой.
Авеста доставляет некоторые указания на борьбу иранцев с туземными неарийскими племенами, территорию которых они захватывали; но ведийские поэмы представляют нам наилучшую изо всех имеющихся у нас картин касательно постепенного распространения языка и цивилизации арийцев, которая должна была продолжаться во вновь завоеванных странах. Мы видим, что малочисленные арийские пришельцы, поселившиеся на берегах верхнего Инда, подвигаются постепенно к югу и к востоку, мы видим их в непрерывном столкновении с дазиу, или темнокожими туземцами, которые говорили на чуждом для них языке, поклонялись чужим богам и следовали иным обычаям до того времени, когда эти варвары были, наконец, подчинены и допущены в арийское государство, в котором образовали четвертую касту «черных» или судра. Более развитая цивилизация и физическое превосходство северных пришельцев в конце концов одержали верх, и они навязали свой язык и свои верования покоренным племенам; но чистота расы была нарушена браками с туземными женщинами, язык был испорчен звуками, свойственными дравидийцам, и верование нечистым культом дравидийских божеств Сива и Кали и обожанием лингама и змеи.
