В Крыму, ранее называемом Тавридой, еще с III в. жили готы, принявшие христианство в ортодоксальном варианте, в отличие от своих собратьев остготов и вестготов, ставших арианами. Готы имели письменность, по крайней мере, считается, что евангелие, переведенное на готский язык епископом Вульфиллой, было написано готскими буквами. В непосредственной близости от готов Тавриды, в низовьях Дона жили аланы, или роксаланы. Не исключено, что именно они и создали Руский каганат, посланники которого приходили к византийскому императору, а затем были направлены им к германскому императору Людовику I Благочестивому. Существовала ли непосредственная культурная связь между этим Руским каганатом и готами Тавриды или нет, неизвестно, но язык готов к тому времени был мало похож на германский язык из-за многовекового влияния на них сарматов, а точнее, тех же аланов, роксаланов или россомонов Иордана, и язигов. По сведениям исследователей готской письменности, считается, что она основана на греческом алфавите с прибавлением некоторых дополнительных букв для передачи звуков, присущих готскому языку.
Поэтому, когда Константин нашел в одной из церквей Корсуни евангелие, написанное, как ему сказали, на русском языке, он с удивлением обнаружил, что может читать это евангелие. А получив возможность поговорить с человеком, знающим русский язык, Константин смог сравнить письменный и разговорный русский язык. Какое отношение имеет этот «русский» язык, с которым познакомился Константин в Корсуни, к современному русскому языку или, по крайней мере, к церковнославянскому языку, ответа сегодня нет и, вполне возможно, никогда не будет. Но считается, что именно путешествие в Корсунь помогло Константину и Мефодию создать письменность для славян в Моравии, язык которых, по всей вероятности, был смесью сарматского, германского и тюркского языков. Алфавит этого языка называется кириллицей в честь св. Кирилла – такое имя взял Константин перед смертью, принимая схиму.
Противостояние римской и византийской церквей в это время, после окончания эпохи иконоборчества, потребовало посещения Константином и Мефодием Рима и проведения переговоров с папой Николаем I. Именно этот папа дал свое согласие на то, чтобы проводить литургию в церквах Моравии на славянском языке, вместо латинского языка, на котором в обязательном порядке велась литургия среди обращенных в христианство кельтских и германских народов. Видимо, константинопольский патриарх Фотий не захотел пойти навстречу славянам, и требовал проведения литургии на греческом языке. Скорее всего, по этому же пути, не без участия римской церкви, шла христианизация хорватов и сербов.
Не способствовал христианизации славян по греческому образцу и раскол в Константинопольской церкви на сторонников отстраненного в это время от патриаршества Игнатия и поставленного вместо него Фотия. Подлил масла в огонь раздоров папа Николай, отлучив от церкви Фотия. Злопамятный Фотий не простил этого не только папе Николаю, которого он взаимообразно тоже отлучил от церкви, но и всей Римской церкви. Дело в том, что до этого споры между Римской и Константинопольской церквями велись в основном по поводу старшинства их глав в христианском мире. Теперь же усугубился раскол в вероучении (разница в символе веры), что стало непреодолимым препятствием для сближения этих церквей по сию пору. Этот спор состоял в том, исходил ли Святой Дух от Иисуса. В варианте Константинопольской церкви, что согласуется с ортодоксальной версией, Святой Дух исходил только от Бога Отца, а в варианте римской церкви Он исходил и от Бога Сына тоже.
Вероятно, Византия политически и далее не уделяла бы большого внимания многочисленным склавинским племенам. И только когда болгарский царь обратился к Римскому папе за обращением болгар и подвластных ему склавинов в христианскую веру, Византия осознала опасность распространения христианства у непосредственных соседей из Рима и приложила все усилия, чтобы не допустить этого в дальнейшем. В конце концов Болгария приняла христианство от Константинопольского патриарха, но с некоторой видимостью автономии.
Так что христианизация склавинов в правление императора Василия I Македонянина могла проходить по варианту его предшественника, но Василий решил восстановить отношения с Римским папой, для чего даже отстранил Фотия и утвердил на патриаршем престоле вернувшегося из опалы Игнатия. Правда, отстранение Фотия было недолгим, после смерти патриарха Игнатия император Василий вновь утвердил Фотия в патриаршестве, но с условием не делать резких выступлений в адрес Римской церкви.
