Однажды дети Бабы-Яги, Кощея, Змея-Горыныча, Лешего, Водяного и Жар-Птицы решили устроить Тайного Санту(Карачуна), и вот, что из этого вышло.
Приглушённый смех, тьма непроглядная, чьи-то дрожащие силуэты за дверью. Что-то никогда не меняется. Поправляю волосы, которые так и норовят упасть в разные стороны. Мне сложно собраться и помыть их, мысли гложут сознание, трудно думать о чём-либо, кроме ненавистной иголки. Иголки, в которой спрятана моя смерть, между прочим. И почему именно мне Кощей решил строить козни? Воевал бы тогда уж до конца с моим отцом, который ушёл за хлебом. Будь он проклят. Глубоко вздыхаю и захожу внутрь, не стучась.
Пять удивлённых мосек косятся на меня так, будто впервые в жизни меня видят. Я застал их врасплох. Это уже третий год нашей совместной учебной жизни, а всё по-старому. Чёрт бы побрал это учебное заведение. Меня не приняли в обычной школе, а здесь и подавно не примут. Везде лишний, полукровка, которого не жалуют. Видеть их натянутые улыбки тошно, но они единственные, с кем я поддерживаю хоть какой-никакой контакт.
– А я говорила вам подождать наше чудо. Он же на нас всех теперь порчу наведёт, смотрите, какой недовольный. – Ехидно отозвалась Евдокия, облокотившись на Ксению и откинув мокрую чёлку назад.
– Нечего молоть чепуху. Просто в следующий раз стройте планы без меня, если не собираетесь посвящать меня в них. – Буркнул в ответ я и уселся поодаль от остальных.
Таисия посмотрела на меня, но поймав мой взгляд, резко отвернулась. Дети не отражение своих родителей и всё такое, но я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что тусуюсь с компанией дочери врага. Если присмотреться, не такие уж они с отцом и разные: Тася худая до невозможности, бледная как поганка, вечно сидит в темноте и тоже сторонница всяких секретов. Того и гляди запрячет в моих детях иглу со смертью… Может, кому-то покажется, что я дохожу до абсурда, но она правда пугает меня. Особенно в последнее время.
– Тася, ты не будешь свой калач? – Арсений легонько боднул её в плечо. Это, видимо, его привычка, мне он тоже иногда так делает. Порой их повадки меня удивляют, но я и сам недалеко ушёл от мистического мира: гадаю на таро, поклоняюсь божествам у алтаря, разговариваю с тотемами.
– Не-а. – Таисия отрицательно покачала головой и, погладив парня по волосам, протянула ему свою порцию. – Можешь взять, если хочешь.
Ну вот, опять. Она всегда отказывается от еды. Сколько бы раз мы не обедали вместе, её порция обычно переходит другим людям. Не знаю, беспокойство это или что-то другое, но мне страшно за её организм. Она точно в порядке? Ладно, Иван, придержи коней, она вообще-то дочь твоего врага. Может это коварный манёвр, чтобы отвлечь меня?
Арсений начал жадно уплетать свой калач с маком, Таисия посмеивалась, Евдокия и Ксения о чём-то бурно шептались, а Спиридон, по обыкновению, сидел в углу и рассматривал костяшки своих рук.
Спиридон всегда самый отстранённый в компании, если не считать меня. Только вот меня отстраняют другие, а он себя сам. Нелюдимый, недоверчивый, скрытный. Идеальная партия для такой же холодной Таисии. Не знаю, что у них там, но ставлю свой магический дар на то, что между ними что-то есть. Как бы я ни пытался подступиться к нему, как бы сильно ни хотел найти общий язык, все попытки были тщетны. И вроде бы я не худший вариант для дружбы, учитывая тот факт, что мой отец спасал его матушку, и не раз. Но почему-то всегда выбирают не меня. Даже отец выбрал не меня…
В меня прилетает чем-то тяжёлым. Я не сразу понимаю, что это была книга. Видимо, самая древняя, которую только можно было найти под рукой, потому что слой пыли на ней огромный.
– Может уже хватит дуться? Мы ждём, не дождёмся, когда ты скажешь, кто твой тайный Карачун. – Евдокия положила руки под голову и склонила её набок с интересом.
Забавно. Она ведь и пилила меня весь месяц с этим флешмобом, чтобы я точно не забыл и не смог улизнуть. Временами раздражает, но у нас с ней воцарилось перемирие несколько недель назад, и мне бы не хотелось рушить эту стену. Да, пока что лёд тает только когда мы наедине, но маленькие победы – тоже победы.
