Дом Малышева примыкал к лесу. Он загнал машину в гараж, плотно закрыл гулкую железную дверь и тут же разделся. Как был, в трусах, поднялся в дом. Шел, опираясь на лопату, ворох одежды прижимал к груди. Идти к единственно обставленной комнате пришлось по холодным бетонным плитам, засыпанным щебнем. В прошлый раз, покидая дом, он оставил в камине сложенные домиком дрова, чтобы быстрее разжечь огонь, согреться. Тогда было холодно и шел дождь. Скомканная газета, щепки, сухие сосновые иголки, а над ними лохматились берестой березовые поленья. Синеватое пламя бензиновой зажигалки уцепилось за прошлогоднюю газету. Белесый дым вначале пополз в комнату, но потом дрогнул и ровной струйкой потянулся в дымоход.
Гудело охватившее сухие дрова пламя. Иван бросил в огонь одежду, на какое-то время стало темно, но языки пробились сквозь материю, пожирая ее. Пришел черед лопаты. Откуда только сила взялась в руках – Малышев легко сломал черенок о колено. Только после этого Малышев оделся в то, что нашлось в доме.
И через полчаса, и через час Иван сидел перед угасающим камином и неподвижным взглядом следил за тем, как гаснет, чернеет лежащее на углях, дышащее жаром, обжигающее лезвие простой огородной лопаты.
Если бы железо могло сгореть в огне камина! Малышеву стало бы легче. Однако есть неуничтожимые вещи. У каждого в жизни появляется хотя бы один предмет, от которого хочется избавиться, но выбросить его – не лучший выход. Всегда будешь помнить, что где-то лежит немой свидетель твоего падения. Придет время, и он скажет свое беззвучное слово.
Бунин искал Карла, но тот словно сквозь землю провалился. Такое случалось и раньше – телефон не отвечает, квартира пуста. Мало ли дел у смотрящего одного из центральных районов Москвы? Законный никогда не посвящал Николая в подробности собственных дел, говорил лишь о том, что касалось Бунина, и не больше того.
Уже несколько дней «слепой» музыкант не появлялся в переходе. Утром, отчаявшись найти законного, Бунин вышел из дома. Постукивая дюралевой палочкой, спустился в переход. Девушка из цветочного киоска, в котором музыкант оставил клавиши, вышла ему навстречу.
– Я уж думала, с тобой что-то плохое случилось, – сказала она, игриво покусывая прядь волос.
– Мои клавиши еще живы?
– Я их спрятала под прилавок, – девушка повела музыканта в магазинчик, под прилавком, рядом с большим пластиковым мешком, стояли клавиши. – Каждый день смотрю на них и тебя вспоминаю.
– Зачем?
Торговка цветами слегка покраснела:
– Не знаю. Вспоминаю, и все тут…
– Не надо. Ты хорошая девушка, помогаешь мне, но…
– Почему ты отталкиваешь меня? – напрямую спросила девушка. – Я некрасивая? Или я не в твоем вкусе? Я же не хочу много, мне достаточно было бы изредка встречаться с тобой.
– Мы и так встречаемся не часто, – улыбнулся Бунин.
– Ты издеваешься, а я этого не заслужила.
Николай вытянул руку:
– Дай свою.
– Держи, – пальцы девушки крепко сжали ладонь музыканта.
Бунин привлек ее к себе и коротко поцеловал:
– Извини, если неправильно понял тебя. Ты хорошая, но я не думаю о тебе, когда мы далеко. Что я могу с собой поделать?
– Спасибо за откровенность.
Николай покинул подземный киоск, пропахший перестоявшими цветами. Он выбрался к простенку, в котором обычно играл, и принялся раскладывать клавиши. Бунина знали в переходе все, кому приходилось тут работать. Художник, рисовавший портреты, воскликнул:
– Здорово, где это ты пропадал?
– Есть места и получше, чем это, – отвечал Николай, привинчивая ножки к инструменту.
– Лучшие места, где нам хорошо. Мне тут отлично работается. И тебе тоже.
– Хорошо зарабатывается, а не работается, – уточнил Николай.
– Это одно и то же.
– Не скажи.
Тем временем Бунин уже включил инструмент, взял на пробу несколько аккордов. Звук гулким эхом разнесся в полупустом переходе. Здешняя акустика нравилась Николаю – будто в пещере играешь. Для концертного зала недопустимо, отраженные звуки мешают, но к людям, спешащим по делам, нужен совсем другой подход, чем к тем, кто пришел слушать специально.
Николай заиграл, а затем и запел, его сильный голос легко перекрывал звучание инструмента, заполнил собой весь подземный переход. И тут же смолкли разговоры, многие повернули головы к музыканту.
Вскоре возле Николая образовалось плотное кольцо из слушателей. Он еще не успел закончить мелодию, как уже зашуршали в руках банкноты, появилась мелочь и посыпались, зазвенели в футляре от клавиш деньги.
