Филя сразу же заметил, что есть второй выход, а точнее, вход, гораздо более цивильный, чем первый, хотя и со стороны двора. Не теряя времени, он снова запел песню про потерявшегося приятеля, и ему сразу же подтвердили, что человек с описываемой внешностью двадцать минут назад появлялся тут, он взял билет на самолет из Шереметьева на сегодняшний вечер, но простите, это все, чем можем вам помочь, информация конфиденциальная.
Кто считает Мытищи банальным пригородом Москвы, тот сильно ошибается. Во-первых, он известен с пятнадцатого века, во-вторых, это крупный железнодорожный узел, и он напичкан заводами: машино — и приборостроительными, электромеханическим, химическим и прочими. Имеются даже два собственных вуза. А в-третьих, вокруг всего этого богатства живут сто пятьдесят тысяч человек. Вот из такого городка и был родом Виктор Груздь.
Витька Груздь всегда был уверен, что друзей, как и родителей, не выбирают, видимо, так уж устроен мир. Они сами приходят в его жизнь, возникая словно из ниоткуда. Друзья вдруг вылупляются, чаще всего это происходит в детстве, будто цыплята из яиц — и нате вам, оказывается, это твой друг по жизни. А хороший он или плохой — это значения не имеет, потому что от него тебе уже никуда не деться, он тебе дан Судьбой. И кем выйдет из детства твой желторотый друг — этого, естественно, до поры до времени тоже никому знать не дано.
Примерно таким образом и обстояло дело, когда в десятом классе школы № 11, что в подмосковных Мытищах, Витька Груздь, Валька Бакатин и Колька Мишин вдруг неожиданно для себя обнаружили, что они друзья по жизни, несмотря на то что все абсолютно разные по характеру. Еще совсем недавно Груздь и Мишин приятельствовали с Никитой Доморацким и были с ним не разлей вода, но все течет, все меняется, и вот вакантное место лидера в их компании занял такой прежде неприступный Валька Бакатин.
И впервые они явно это ощутили, когда комсорг школы, педант и круглый отличник Бакатин предложил угнать ночью соседские «Жигули» и покататься. Груздь и Мишин слегка ошалели от такой идеи и… согласились. Неделю друзья готовились к тайной операции. Груздь сказал соседу, что он бесплатно помоет машину, на что тот с радостью согласился и отдал ключи. Валентин снял слепок с ключей, и несколько дней все трое вытачивали отмычку. А так как в начале восьмидесятых в Подмосковье мало у кого была поставлена сигнализация, то угнать машину не составило проблемы.
Полночи друзья катались по проселочным дорогам, хохоча и накачивая себя пивом.
Приключение с ночной прогулкой прошло успешно, машину не помяли, не поцарапали, и сосед не догадался, что ночью ею кто-то пользовался.
Как-то так само собой вышло, что, когда Валька Бакатин проявил интерес к их компании, Доморацкий почти тут же «сделал ноги». По какой-то неясной причине Никита его не переваривал, если не сказать — боялся. Вообще-то у них с Никитой сохранились нормальные отношения — у Груздя с Мишиным, но в присутствии Бакатина Никита неизменно испарялся. Интересно, что Витька сам неоднократно спрашивал у Вальки Бакатина, в чем тут дело, но тот только пожимал плечами.
В глубине души Груздь считал себя трусом, не в пример Бакатину, но вот если зайца загнать в угол — страшнее зверя нет. Это выражение было на сто процентов про Груздя, у которого до седьмого класса была астма, и он частенько задыхался, отчего и считал себя слабым. Из-за астмы родители отдали его в оздоровительную группу, которая логично вылилась в спортивную школу, где хотелось только есть и спать. Причем всегда побеждало второе желание, и засыпал Груздь обычно голодный, с недожеванным бутербродом во рту.
Груздь занимался плаванием, и с большим успехом. Мать Виктора — бухгалтер местного НПО «Химволокно» — и отец — заведующий рыбным магазином — не могли нарадоваться хотя бы такой успеваемости сына, в обычной школе — круглого троечника.
Вся троица была неразлучна: ходили в походы по рекам на плотах и байдарках; случалось, для куража воровали — когда им отказывались по молодости лет продать пива, потом устраивали в ближайшем лесу, а то и на чердаке, импровизированный банкет (заводилой в этих «отовариваниях» был уже не Бакатин, а Груздь); немного фарцевали американской жевательной резинкой в своей и соседней школах; сидя на чердаке, пробовали было нюхать клей в полиэтиленовых пакетах, но не понравилось, и снова перешли на пиво и портвейн.
