— Не знаю. Как-то не особо раздумывая. Я тогда очень любила Севу. А потом он так грамотно все объяснил, разложил по полочкам, что я ничего не боялась, а воспринимала это как очередное приключение. Мозговто не было совсем. Хотелось только приключений. Тогда был бум на все эти американские боевики и приключения. И я представляла себя героиней какого-нибудь фильма. Я же хотела быть актрисой. Собиралась поступать в театральный. И то, что нужно было проваляться на сырой траве, притворяясь мертвой, я воспринимала как определенный экзамен: выдержу, стану актрисой, не выдержу, значит, и соваться незачем.
— Поступили? — поинтересовалась Лада.
— Нет. Провалилась на втором туре. Жизнь и выступление перед огромной комиссией, оказывается, совершенно разные вещи. Я больше и не пыталась никогда.
— Ну а о том, что сам Мишин в этой аварии мог погибнуть, вы не думали?
— Нет. Сева так хорошо все объяснил, как и что нужно делать. Я была уверена, что все обойдется.
Лада почти с ненавистью смотрела на нее.
— Это вы? — спросил Денис, разглядывая фотографию молодой девушки за стеклом шкафа — в майке и расклешенных джинсах.
— Да. Как раз в те времена.
— Вот что, — сказал Денис. — Вы говорили, что жалеете обо всем, что случилось, что вас до сих пор преследует чувство вины. Так?
Она молча кивнула.
— Тогда вы можете спасти Мишина.
— Но как? Объясните наконец!
— Он находится в эмоциональном шоке. Ничего не помнит. Но его можно вывести из этого состояния другим потрясением, по силе равным тому, что с ним уже произошло. Мы думаем, что, если он увидит перед собой вас, живую и невредимую, для него это будет настоящим потрясением, и он придет в себя.
Людмила помолчала некоторое время.
— Ничего не получится, — сказала она.
— Но почему? Вы же… Вы не хотите ему помочь? — чуть не задохнулась Лада.
— Нет, вы неправильно поняли. Я очень хочу. Я… может быть… сделаю все от меня зависящее. Я пойду к нему в больницу… Но из этого ничего не получится. Он меня не узнает.
Все замолчали, понимая, что это действительно так.
— Я сильно изменилась. Посмотрите на фотографию и сравните. Ну, что вы скажете?
Денису очень не хотелось признавать этот факт, но это действительно было так. Перед ним стояла совершенно другая женщина, нежели на фотографии.
Раздался звонок в дверь.
— Извините, — сказала Людмила и пошла открывать.
— Ну все, — сказал Денис Ладе. — На этот раз — все! Полный провал.
— Мама, я на десять минут, — раздался в коридоре звонкий голосок.
— Как это на десять!
— Ну у нас там туса идет. Меня ждут, короче. Я только переоденусь.
— Никаких тус! Мы же с тобой договорились, что ты сегодня наконец-то побудешь один вечер дома!
— Ну вот еще, размечталась! А у нас че, гости, что ли?
В комнату заглянуло веселое личико с всклокоченными рыжими волосами. Денис замер. Это был натуральный двойник фотографии, той, что стояла в шкафу. Времени на раздумья не было, к тому же девчонка могла в любую минуту улепетнуть на свою тусовку. И он бросился в коридор:
— Людмила Владимировна! Нам срочно нужна ваша дочь! Вы только посмотрите на нее и на свою фотографию!
Романова механически так и сделала.
— Чего-чего? Чего это я нужна? Я ухожу! Если хочешь, пошли со мной. — Девочка задорно подмигнула Денису. — Кому это я вдруг понадобилась?
— Милиции, — спокойно произнес Денис.
Девчонка изменилась в лице. Ее за руку ввели в комнату.
— Расскажите все, — обратилась Лада к Людмиле.
— Она же меня возненавидит, — шепнула та ей на ухо.
— Неужели!
Но Денис взял все в свои руки:
— Видишь ли… Как тебя зовут-то?
— Женя.
— Видишь ли, Женя. Одному человеку очень нужна твоя помощь…
— Мужчине, — добавила Лада.
— Да ну! — прыснула Женя.
— Ты слушай внимательно. Этот человек находится в эмоциональном шоке. Ничего не помнит, не узнает своих детей. Чтобы его вывести из этого состояния, он должен испытать какое-то очень сильное потрясение…
— Клин клином вышибают, — перебила его Женя.
— Именно. А этот человек когда-то очень давно любил твою маму. Но почему-то подумал, что она умерла. Он не знает, что она жива, до сих пор.
— А че это он? — выпучила глаза Женя.
— Ну так жизнь сложилась. Так вот, для него потрясением будет, если он увидит перед собой ту девочку, которую когда-то любил, живой и невредимой. Но твоя мама уже не похожа на ту девочку, которой была…
— Это точно. — Женя окинула мать критическим взглядом.
— Зато ты похожа, — напомнил Денис. — Поможешь нам?
— Так че, я должна перед ним вместо матери предстать?
— Угу.
Женя почесала затылок, но думала недолго.
— Ну и ладно. Мне не западло человеку помочь.
— У вас очень хорошая дочь, — жестко произнесла Лада Людмиле.
Та молча опустила голову.
— Как ты думаешь, почему этот Сева подставил Мишина? — сказала Лада, когда они ехали в больницу.
Денис даже вздрогнул и посмотрел на нее с некоторым испугом.
— Мысли читаешь… Я тоже сейчас об этом думаю. Если выяснится, что этот Парфенов сыграл потом в жизни Мишина некоторую роль…
— Можешь не сомневаться, — перебила Лада, — уже ведь ясно, что сыграл, да еще какую — такое потрясение испытать…
