Во всем этом великом для славянства деле не то важно, что посеянное первоучителями на Западе было довольно скоро попрано латинянами, а то, что до настоящего времени не только Чехия, на Вислех, не только Хорутания, Истрия и Далмация помнят проповедь на родном языке, но что сам папа 1000 лет спустя энцикликой выражает свою солидарность с первоучителями славянства, рассчитывая поддержать таковою свой авторитет в славянском мире, и как бы подновляет память о Кирилле и Мефодии. Только это совершено напрасно: дух Солунских братьев и без папского послания продолжает жить среди моравов и чехов. В их преданиях запечатлелся мощный и величавый образ Мефодия, защищающего храм Божий от горделивого и своевольного Святополка. Последний дерзнул въехать на коне в церковь, в среду молящегося народа. Ревностный служитель алтаря Господня, Мефодий заставил оскорбителя святыни удалиться, предвещая ему и его роду скорый конец за непрестанную гордость. Народ помнит также ключ Мефодку, узкий проход чрез горы в Чехию, и чтит образ Богородицы с окладом, данным знаменитою Людмилою, женою Борзивоя, окладом, выделанным из золота, снятого с языческих истуканов вслед за крещением княжеской чешской четы. Христианство на славянском языке дошло и до нынешних лужичан, которые хлопочут иметь священников-лютеран из своей среды для проповеди на родном языке. И в нашей Холмской епархии, на Вислех, остались следы древнего учения; наконец, сохранилось оно во всей чистоте среди миллионов русского славянства. И так будет всегда, ибо нет более живого способа общения с Богом, как молитва на своем языке.
Духовное движение славян в IX ст., от Лабы по Мышинской Сербии, в Лужах, Чехии, Моравии, в Ни-транском княжестве, в Паннонии, Болгарии и по р. Великой до Солуни на Эгейском море и от Любока и Ра-догоща на Варяжском море, должно было отразиться на востоке. Действительно, здесь в 860 году, одновременно с утверждением рода Пястов, в лице Семовита впервые слышится на Вислех христианская проповедь на понятном народу языке. Отсюда же, а также с юга, из Корсуни, христианское учение проникло внутрь нынешней России. Кирилл и Мефодий не понапрасну были в Хозарии, где им удалось не только поколебать язычество, веру в волхвов и в священные дубы, но и убедить кагана принять крещение. Там же они познакомились с руссами, там, наверное, встречали славян, из которых ближайшие, поляне, древляне и северяне, были данниками хозар. Учительское слово славянских первоучителей должно было двинуться вверх по Днепру и дойти до крайних пределов севера, до Роси и Киева, до словен, по пути учения апостола Андрея, предвещавшего Киеву быть великим городом и дошедшего до Ильменя. И вот, несколько спустя, здесь, на Волхове, совершаются величайшие по отношению к будущему события, кладется краеугольный камень грядущего величия всей Восточной Европы, а чрез нее всего славянства.
