Положительно известно, что скифы нападали на кельтов-киммериан, гнали их во Фракию и за Кавказ и наконец сами очутились в Малой Азии, Сирии, Палестине, даже доходили до Египта. Во всех этих местностях Скифы производили страшные опустошения, причем царь Мидийский Циаксар и другие сделались их данниками, что продолжалось 28 лет, начиная с 633 г. Мидяне (иране), разоренные вконец, не могли избавиться от врагов иначе, как избиением на пиру всех именитых скифских людей, после чего скифов изгнали и преследовали до Северного Кавказа. Тем не менее пограничные споры и обоюдные вторжения продолжились, что заставило Дария Гистаспа в 513 г. двинуться чрез Босфор, Фракию и Дунай в теперешний Новороссийский край. Об этом походе много писали и спорили, и все-таки не пришли ни к какому заключению. Геродот, писавший 80 лет позже этого события, а за ним целая вереница историков двигают 700 т. полчища Дария до Волхова, Волги, Дона, до невозможных пределов, удостоверяя, что весь поход длился 60 дней. Такой короткий период дает для движения вперед такой массе войска не более 20 дней, столько же для отдыхов по меньшей мере, и одинаково для обратного пути. Двадцатидневный поход даже по 30 верст в сутки, что чрезвычайно много, дает 600 верст. Затем отдельные летучие отряды могли зайти за Днепр и двинуться вверх. Но какое же это покорение? Это только набег, в котором Дарий и его полчища едва не погибли. Таким образом, пределом шествия Дария Гистаспа мог быть нынешний город Тарнополь, или Сквира, или Елизаветград, или Никополь на Днепре. Чтобы двигать огромную армию в степной местности, где не было ни городов, ни сел, где неприятель, отступая, не оставлял следа своего пребывания, для этого необходимо было иметь при себе чрезвычайно большой продовольственный транспорт. Разумеется, греческие приморские города помогали движению персов немало, но эти города находились в одинаковой зависимости и от скифов-оратаев, хлебопашцев, земледельцев, буди-нов, а последние жили выше Новороссийского края, за рекою Росью и по Днестру. Вот на этой-то реке вверх и потом по Верхнему Бугу, где страна течет медом и млеком, в Подолии, вероятно, и шел Дарий, и тем не менее большие потери в людях и скоте, невозможность настигнуть неприятеля, удаление оседлых жителей в волынские леса, сожжение и уничтожение буд, поселков — все это вместе заставило Дария вернуться. Мы полагаем, что он дошел до Могилева на Днестре, до этой неприступной Могилы, или Могильны, где хоронили сановных скифов-будин или тех же оратаев — землепашцев[214]. Скифы между тем двинулись к северу, к меланхленам, т. е. чернокафтанникам, нынешним черноруссам в Волынской и Гродненской губерниях, которые им отказали в помощи. После того скифы, защищая родные могилы, ударили на Дария, который не выдержал напора и круто повернул обратно, преследуемый по пятам. Если бы даже этот поход продлился четыре месяца, то и тогда Дарий не достиг бы Дона. Соображая то, что говорит Геродот, можно полагать, что пройденное им пространство относится до Буджака (Добрич) и Новороссии; леса, о которых говорит Геродот, — это начало волынских лесов и киевских, спускавшихся прежде далеко на юг; озеро — это Пинские болота, до которых Дарий хотя и не доходил, но о которых упомянуто как о новой престоявшей ему преграде[215].
Выше мы упомянули о будинах, т. е. жителях Буд. «Буда» — слово славянское, хорошо известное в Западном крае, в Мало— и Новороссии. Местности и урочища с корнем «буд» встречаются и ныне во всех старых славянских землях.
