Деспот, будучи союзником венгров, вместе с королем Ласло и Яношем Хуньяди напал на беклербека Романии Хасан-пашу и Турахан-бека в долине горы Гем, и упомянутые [турецкие военачальники] были разбиты и уничтожены со всем своим войском. Караман, узнав об этом поражении, тут же напал на Понт и Вифинию, которыми Турок владел в Азии. Это напугало Мурада, и он стал искать мира с венграми. Деспот Джурадж, пользуясь случаем, передал ему через посла, что устроит это и будет платить ему дань в размере половины доходов со всей своей державы, будучи ему вечным другом и союзником, если Мурад вернет ему все захваченные земли и сыновей, которых держал у себя в темнице. Когда посол от Джураджа изложил все это Мураду, тот немедленно принял все условия и обещал сделать то, о чем просил Джурадж. Тот, получив об этом известие, без промедления отправился в Венгрию и, представ перед Ласло, обратился к нему с такой речью: «Светлейший король, император Мурад убедительно просит тебя о перемирии. В случае твоего согласия он обещает вернуть все отнятые у меня земли и моих сыновей. Если ты пожелаешь выслушать меня, то, без сомнения, сделаешь так, как просит варвар. В самом деле, [в этом случае] у тебя будет время лучше подготовиться к войне. Если через некоторое время ты вновь пожелаешь напасть на него, тебе будет легче одержать победу». Ласло, выслушав Джураджа, охотно согласился выполнить [просьбу. Турка] и по его совету обратился к Турку с просьбой прислать посла, дабы в его присутствии заключить упомянутое перемирие и закрепить возврат земель Джураджа. Мурад немедленно отправил посла с полномочиями по заключению перемирия и всех прочих условий, которые они оговорили. Среди прочего, согласно этим условиям, венграм запрещалось разорять турецкие земли, а туркам — переправляться через Дунай с целью грабежа Венгерского королевства. Все это было подтверждено каждой из сторон, и Джураджу были возвращены его сыновья. Когда он увидел, что они ослеплены, то испытал такую боль, что (как можно прочесть в турецких летописях) рухнул бы на землю, если бы свои не поспешили ему на помощь. Тут следует указать на ошибку Куреуса, автора «Анналов Силезии», который пишет, что Джурадж помирился с Мурадом и вернул себе свои земли после битвы под Варной, то есть на третий год после победы Ласло над Хасан-пашой. Известно, что в 1443 году король Ласло, разорвав во благо всех христиан мир с Турком, обратился к Джураджу с просьбой вступить в союз с остальными христианами, однако тот наотрез отказался, приводя немало надуманных доводов, по которым он не мог этого сделать. В конце концов, он пытался откупиться от Ласло деньгами, лишь бы не участвовать в упомянутом походе. Он не раз увещевал Ласло хорошо обдумать то, что он собирался делать, предостерегая от недооценки сил Турка, победить которого было практически невозможно. Поняв, однако, что Ласло, несмотря ни на что, упорствует в своем мнении, он перешел на сторону Турка, как из-за любви к дочери, так и из-за ненависти к Яношу Хуньяди, которому он не мог простить захват своих крепостей в Сербии. Посему, узнав о военных приготовлениях венгров и [ожидаемом] прибытии Скандербега, который шел на помощь королю Ласло, он перекрыл ему проходы со всех сторон. Тщетно Скандербег через послов пытался уговорить его не проявлять враждебность, не имея никакой причины для такого оскорбительного поведения. Он предупреждал его, что, если он теперь не даст ему свободного прохода со своими отрядами для соединения с войском Ласло, то из друга и соседа превратится во врага, против которого поднимутся вся Венгрия и Албания, и он будет иметь врагов и спереди и с тыла. Любой вред для него сейчас обернется позднее ущербом для него самого и всей его державы. Будучи в дружбе с Мурадом из-за одной только любви к дочери, не раз испытав на себе в прошлом коварство зятя, ему не следует забывать и об услугах, оказанных ему венграми. Эти слова не оказали никакого действия на Джураджа, и Кастриоти ничего не оставалось, как положиться на силу оружия. Однако делать этого он не хотел, так как считал опасным ввязываться в тяготы войны сейчас, желая сохранить свои силы свежими для борьбы с турецким войском (хотя и считал достойным попытаться продожить себе путь оружием). Пока Албанец в силу множества препон медлил на границах Мезии, а деспот скорее задерживал, чем препятствовал его прибытию (поскольку упорный дух полководца, в конце концов, проложил бы себе путь и преодолел все препятствия и без пролития солдатской крови), Ласло, частью под воздействием посланий Скандербега, частью ведомый своей судьбой (которая влекла его туда), пересек Валахию и, перейдя Дунай, прибыл с христианскими силами в Варну, намереваясь оттуда по равнинной местности, более пригодной для марша с военными знаменами, двинуться в Романию. Это пологое место, расположенное по другую сторону от границ Мезии, с давних пор пользовалось дурной славой как место гибели многих армий и было ненавистно даже самым неустрашимым ратникам. Там христианское воинство вступило в битву с враждебными полками Мурада и, потерпев жалкое поражение, было разгромлено. Узнав об этом, Скандербег, все еще находившийся у границ Мезии, испытал глубочайшие страдания. Поразмыслив, он решил повернуть свои знамена обратно, но, дабы не оставить свои страдания без отмщения и наказать Джураджа за его злокозненность, он стремительно вторгся во владения деспота и жестоко их разграбил. Его примеру последовали и другие соседние христиане. Джурадж, оказавшийся вследствие этого в большой беде, обратился за помощью к своему зятю Мураду. Он говорил, что никогда не отказывал туркам в помощи, даже в самых безнадежных случаях. Подвергая себя опасности, он приходил им на помощь в нужде. Проливая свою кровь, он выручал их во времена, когда могли помочь только боги. Он спас от гибели [империю] Османа (Ottomano), прикрыв его телом своей державы. Путем величайших жертв со стороны своих подданных он, обратив войну на себя, в течение длительного времени сдерживал албанские полки, дабы они не соединились с венграми, которые с великим нетерпением ожидали их в другой части Мезии. Из тел своих подданных он возвел бастионы против Скандербега. И пусть Мурад, одержавший столь кровопролитную победу над одним только войском Ласло, задумается, как сложилась бы его судьба, если бы он, Джурадж, не позаботился задержать албанскую подмогу, не дав ей соединиться с венгерским войском. Джурадж говорил также, что из сострадания к его судьбе он возбудил против себя ненависть венгров, разбудил старинную вражду Скандербега и вооружил против себя всех соседей. За оказанную ему услугу он вынужден теперь терпеть страдания. Скандербег, не признавая Мурада победителем в битве с венграми, со своими регулярными отрядами вторгается то в его пределы, то в пределы его друзей, так что он окружен врагами со всех сторон. С одной стороны — венгры, с другой — албанцы, и в силу неравенства сил ему теперь не выдержать их напор, если зять не возьмет его под свое покровительство в благодарность за услуги, оказанные ему в трудную минуту. Эти причитания и особенно недавние заслуги деспота тронули сердце Мурада, и он был склонен начать войну. Он начал бы немедленно собирать войско и готовить вооружение, если бы не оказалось, что в войне против венгров он потерял огромное число своих воинов, а недавнее поражение от албанцев лишило его еще и многих других. Кроме этого, он был уже стар и хотел провести остаток жизни в мире. Тем не менее он постоянно обнадеживал Джураджа, обещая прибыть лично и отомстить за все обиды, нанесенные его врагами. Однако, в конце концов, этим все и ограничилось. Янош Хуньяди, желая отомстить туркам за поражение в битве под Варной, собрал новое войско и дошел с ним до Сереня (Citta di Seuerino). Остановившись на берегу Дуная, он отправил своих послов к Джураджу с предложением (как не раз прежде) присоединиться к нему в этом почетном и святом походе. Он напомнил об услугах, оказанных ему венграми, проявить неблагодарность к которым было бы делом нечестивым. Сомневаться же в успешном исходе войны [по его словам] не приходилось, поскольку не было недостатка ни в деньгах, ни в воинах — его войско, помимо вспомогательных отрядов из валахов, насчитывало двадцать две тысячи солдат. Единственное, чего недоставало этой экспедиции — это его, государя Рашки, участия. Если бы он пришел ему на помощь и своими войсками и советом, то о лучшем не приходилось и мечтать. Посему он настоятельно просил его построить в боевой порядок отряды своей легкой конницы и последовать за ним. Однако Джурадж, будучи нерасположен к этому и стремясь уклониться от участия в этой войне наиболее достойным образом, привел в свое оправдание различные доводы.