Посему Петр, незамедлительно прибыв в Константинополь, заключил мир и женился на внучке императора, дочери его старшего сына Христофора (Christofano). По возвращении Петра домой его брат Иван и другие болгарские вельможи составили заговор против него, однако он был изобличен, и все заговорщики схвачены. Иван был принародно бит и посажен в темницу, все же остальные — обезглавлены. Император, узнав об этом, под предлогом подтверждения договора отправил к Болгарину монаха Иоанна, бывшего прежде настоятелем (Rettore), наказав тому любой ценой освободить Ивана и привести его с собой в Константинополь. Иоанн с большой ловкостью выполнил это поручение. Вызволив Ивана из тюрьмы, он посадил его в Месемврии на галеру, которая отвезла его в Константинополь. В то же самое время Михаил, другой брат Петра, томимый жаждой властвовать, захватил в Болгарии мощную крепость, где нашел себе много сторонников. Поскольку Михаил в скором времени умер, упомянутые сторонники, чтобы избежать гнева Петра, напали на римские владения. Совершив грабительский набег от Македонии [через] Стримон до Греции, они захватили Никополь и, овладев им, там и осели. Однако с течением времени в результате войн с римлянами почти все они были истреблены. После кончины своей жены Петр захотел возобновить договор с императором и отправил в Константинополь в качестве заложников своих сыновей Бориса (Burisc) и Романа. Когда скончался их отец Петр, им было разрешено вернуться в Болгарию и наследовать отчий трон, поскольку братья Давид, Моисей, Арон и Самуил, сыновья одного из первых болгарских вельмож комитопула (Comitopolo) [Николая], побуждали болгар к восстанию. Через некоторое время в Болгарию с большими силами вторглись венгры, и Борис послал к императору Никифору просить о помощи. Никифор, не придав значения его просьбе, ответил, что честь империи не позволяет ему это сделать. Однако вскоре после этого те же венгры, вторгшись во Фракию, предали ее жестокому опустошению. Император, растерявшись, отправил посла с множеством даров к Болгарину, прося его выступить со своим войском и дать отпор венграм. Однако тот, отвергнув дары, сказал, что честь и польза болгарской короны не позволяют ему это сделать — с венграми у него заключен мир, нарушить который без всякого подстрекательства с их стороны было бы несправедливо. Оскорбленный этим ответом император послал Калокира, сына [протевона] Херсона (Chersone), к русскому государю Святославу (Sfendoslauo), чтобы побудить его выступить против болгар. Калокир сумел повести дело так, что Святослав вторгся в Болгарию и, разграбив ее, вернулся с великой добычей на Русь, и в следующем году сделал это вновь. Подчинив своей власти почти всю Болгарию вместе с царем (col Re) Борисом и Романом, он решил перенести в Болгарию свой престол, привлеченный как удобством ее местоположения, так и посулами Калошина, обещавшего (как только он станет императором) немедленно уступить ему всю Болгарию. Однако император, которым был тогда преемник Никифора Иоанн Цимисхий, узнав об этих кознях Калокира, с большими силами выступил против Святослава и, разбив его в битве, вынудил отступить в свою страну. Несмотря на то, что царь Борис со своим войском сражался в упомянутой войне на стороне Русского, император, схватив его, обошелся с ним милостиво. Освободив его, он сказал, что воевал не с болгарами, а со Святославом. Святослав, узнав об этом, приказал немедленно разоружить двадцать тысяч болгар, которые были при нем, и приставил к ним охрану, чтобы они не перебежали к римлянам. Тем не менее вскоре после этого они были освобождены, и царь Борис был препровожден к императору в Константинополь. Император, заставив его снять регалии своего царства, а именно золотой венец, шапку из виссона и сапоги из червленого скарлата, возвел его в достоинство магистра. Помимо этого, Борис уехал из Константинополя в римском платье. Проезжая через лес, он (как говорит Кедрин) был убит одним болгарином, принявшим его за настоящего римлянина. Болгары, узнав об этом, возвели на трон Селевкию (Seleuchia), полководца, исполненного великого духа. Селевкия, не довольствуясь Вереей (Ferrea Prouincia), или Загорой, захватил страну трикорнов (Tricornesi), именуемую ныне Топлицей (Toplizza), овладел и городом Средец (Sredica), который греки искаженно именуют Сердикой (Sardica). На обратном пути в Болгарию его начали мучить приступы боли, и, не доехав домой, он скончался. Ему наследовал Субботин (Subotin), которого греки именуют Сабином II. Никаких сведений о нем у историков не сохранилось, за исключением того, что после его смерти Болгарская держава была практически полностью покорена и порабощена римлянами, однако в таком положении она пребывала недолго. При императоре Василии Багрянородном, который наследовал Цимисхию, болгары восстали и передали власть над своей державой братьям Давиду, Моисею, Арону и Самуилу, сыновьям (как было сказано) комитопула [Николая], поскольку царский род к тому времени уже пресекся, и в живых оставался только сын Петра Роман, который был евнухом. Из упомянутых братьев Давид вскоре умер, Моисей во время штурма Сереса (Serra) был сражен наповал ударом камня, а Арон по приказу своего брата Самуила был убит вместе со всей своей семьей, кроме сына, нареченного двойным именем Иван Святослав. Такая судьба постигла [Арона] потому, что он пытался обрести абсолютную власть над Болгарией, либо потому, что был сторонником римлян — поговаривали и о том, и о другом. Таким образом, Самуил стал единовластным правителем Болгарии. Пока римляне были поглощены своими междоусобицами, он вторгся в западные провинции империи и не только разграбил, но и присоединил их к своим владениям. Он совершил набег на всю Далмацию, где, помимо прочих злодеяний, сжег предместье Рагузы и первый Котор, который был тогда малонаселен. Георгий Кедрин, рассказывая об этих набегах Самуила на Римскую империю, пишет: «Болгарин Самуил отличался воинственностью и не мог жить мирной жизнью. Он измотал весь Запад своими набегами: опустошив Фракию и Македонию с селениями близ Салоник, он разграбил Фессалию, Грецию и Пелопоннес. Помимо этого, он захватил немало городов и крепостей, самым крупным из которых был город Ларисса, и не раз одерживал верх над римлянами, громя их войска». Так говорит Кедрин. Император, желая обуздать дерзость Самуила, привел войско в Болгарию. Оставив магистра Льва Мелиссина (Leone Melisseno) охранять опасные теснины, он двинулся дальше и осадил Сердику (Sardica). Находясь там, он получил донесение, что Мелиссин, желая овладеть троном с помощью силы, уже устремился в сторону Константинополя. Это нарушило все замыслы императора: он был вынужден снять осаду Сердики и вернуться со всем войском в Константинополь. Болгарин, не осмеливаясь вступать в бой с неприятелем, укрывался в горах. Увидев, что император внезапно изменил свои намерения, он подумал, что тот испугался. Напав на него, он наголову разбил римское войско, овладев шатрами и императорскими регалиями. Император, едва сумев бежать, укрылся в Филиппополе. Посему Болгарин, возгордившись, не только опустошил Фракию, Македонию, Грецию и Морею, но и вторгся в Иллирик, грабя и предавая огню все вокруг. Император, подавив и усмирив все внутренние усобицы и бунты, обратился к отмщению Болгарину и послал во Фракию своего префекта Григория Таронита, чтобы дать отпор Самуилу. Самуил, став против Салоник, часть своего войска оставил в засаде и приказал небольшими отрядами совершать набеги вплоть до Салоник. Об этом донесли префекту Григорию, и он послал своего сына Ашота (Asote) разведать численность неприятеля. Ашот по неосмотрительности совершил вылазку именно в то место, где была устроена засада, и был взят в плен. Его отец, узнав об этом, ринулся ему на помощь, но сам оказался окружен болгарами. Доблестно сражаясь, он пал смертью храбрых. Когда о гибели префекта было объявлено императору, он немедленно послал [ему на смену] префекта Запада магистра Никифора Врану (Niceforo Vrano). По прибытии в Салоники тот получил донесение, что Самуил, безмерно возгордившись после убийства вышеупомянутого Григория, миновав Салоникский залив (i Bagni di Salonicchio) и перейдя реку Пеней, в настоящее время опустошает Фессалию, Беотию и Аттику и, проникнув по Коринфскому перешейку, громит Морею. Никифор, подняв войско и пройдя с ним по предгорьям Олимпа в Лариссу, оставил там весь обоз, а затем ускоренным маршем пошел через Фессалию. Миновав Фарсальские поля и перейдя реку Апидан (Epidamo), он стал лагерем на берегу Сперхея (Sperchio) против Самуила. В то время вода в упомянутой реке по причине проливных дождей поднялась настолько сильно, что река вышла из берегов. Посему Болгарин не опасался быть застигнутым врасплох. Никифор тем не менее приказал искать брод. Найдя подходящее место, он приказал войску переправиться на другой берег. Под покровом ночи он напал на беспечно спавших болгар и перебил немалое их число, и никто из болгар не успел взять в руки оружие — так темна была ночь. Самуил и его сын Роман получили тяжелые ранения и попали бы в плен, если бы не спрятались среди трупов и следующей ночью не бежали в Этолийские горы. По их хребту они добрались до горы Пинд, а затем оттуда — до Болгарии. Тем временем Врана освободил римлян, находившихся в плену и, сняв доспехи и оружие с павших болгар, с большой добычей, взятой в неприятельском лагере, вернулся в Салоники. По возвращении домой Самуил освободил Ашота, сына Таронита, и отдал ему в жены одну из своих дочерей, которая, влюбившись в Ашота, угрожала своему отцу лишить себя жизни, если он не выдаст ее за него. Справив свадьбу, он отослал зятя с дочерью в Драч, дав ему эту область в управление. По прибытии туда Ашот, уговорив свою жену, сел с ней на римские галеры, курсировавшие вдоль тамошних берегов для охраны границ. Добравшись на них до Константинополя, он был почтен чином магистра, а его жена — зосты. Император после этого вторгся в Болгарию через Филиппополь, поручив этот город заботам патрикия Феодорокана (Teodocrano). Затем, разрушив множество крепостей в Триадице (Triadiza), вернулся в Мосинополь (Mosinopoli). В следующем году он послал вышеупомятого Феодорокана и протоспафария Никифора Ксифия (Niceforo Protospatario Xifiano) с мощным войском на захват крепостей, лежащих по ту сторону горы Гем. Захватив Великий Преслав, Малый Преслав и Плиску (Pliscoba), они вернулись домой. Через год после этого император вновь вторгся в Болгарию через Салоники. [Во время этого похода] Добромир сдался ему вместе с городом Верней (Berrea) и получил от императора чин проконсула. Когда же император пошел на приступ Сервии (Serbie), которую защищал Николица, прозванный так из-за малого роста, то встретил яростное сопротивление. В конце концов, овладев крепостью, он оставил в ней римский гарнизон, а болгар переселил в другое место. Попал к нему в руки и Николица, которого он взял с собой в Константинополь и сделал патрикием. Несмотря на это, Николица, тайно скрывшись, бежал к Самуилу, и оба без промедления ринулись на захват Сервии. Однако, благодаря быстрой помощи со стороны императора, они отказались от своей затеи, и Николица, бежав, вновь попал в руки к римлянам, которые отослали его под охраной в Константинополь. Император, покинув Сервию, восстановил крепости, разрушенные Самуилом. Остальные же крепости, которые удерживал неприятель, он захватил силой, отослав захваченных там болгар в место под названием Волерон (Bolera). Оставив гарнизоны в своих крепостях, он прибыл в Воден (Bodena), крепость, стоящую на отвесной со всех сторон скале, через которую несет свои невидимые подземные воды Островское озеро (palude d’Ostroba) и там выходит наружу. Несколько раз император испытывал дух защитников крепости, убеждая их сдаться по доброй воле, но ничего от них не добился. Посему он начал их непрерывно атаковать и, потерял большую часть своего войска, в конце концов, ей овладел. Удалив из крепости болгарский гарнизон, он отослал его в Волерон. Оставив там гарнизон из римлян, он вернулся в Салоники. Крепость Салоники была отдана в управление военачальнику Дракшану (Draxan), который упросил императора оставить его в Салониках. Там он женился на дочери епитропа (primo Pribatario) церкви Св. Димитрия, от которой у него было двое детей. Однако затем он собрался бежать, был схвачен, но по ходатайству тестя получил свободу. Свою попытку он повторил еще раз и вновь был освобожден. На третий же раз дело не обошлось: бежав, он был схвачен и на месте посажен на кол.