— Сейчас заготовят мяса вволю и капитан подобреет,— шепнул Геннадию подошедший Носков, торопливо оправляя фланельку.
Геннадий почувствовал чесночный запах колбасы, но не обратил на это особого внимания. К тому же со времени ухода из Чернорецка это было не первый раз. Видимо, Носков в день окончательного ухода в рейс сделал значительный запас водки.
Важно другое. Вот сейчас догонят и набьют оленей. Свежее оленье мясо восстановит потерю быка. И тот печальный случай забудется, хотя забыть его нелегко В память об этом случае Тихую протоку матросы окрестили Быковой протокой. Так ее называет теперь даже боцман.
Однако вскоре и на мостике и на палубе поняли, что слени могут уйти. Уже последние из них приближались к середине реки. «Полярный», идя полным ходом, находился от них еще сравнительно далеко.
Капитан свистками вызвал затерявшуюся где-то в караване «Чайку». Только быстроходная «Чайка», не имеющая у себя воза, то есть ничего на буксире, могла перехватить оленей.
Не ожидая команды, первым в нее прыгнул старший помощник с двумя винтовками.
— Гена, пошли! — крикнул Носков и перемахнул через борт.
Серов, не спросив разрешения, прыгнул за ним. Старший помощник сердито покосился па друзей. Ему хотелось взять с собой не их, но он смолчал.
«Чайка» круто отвалила от борта «Полярного» и ринулась вперед.
Одну винтовку старпом передал командиру «Чайки», пухлощекому толстяку Михайлову, известному стрелку-спортсмену. Носкова поставили к рулю. Матросы «Чайки» и Серов вооружились .баграми.
Но и «Чайка» опоздала. Ему удалось перерезать путь только двум отставшим оленям.
Они метались на месте, но поворачивать назад не намеревались.
«Чайка» подошла к ним почти вплотную. Звери были крупные, сильные, легко держались на воде. После некоторого замешательства они быстро поплыли вниз по реке.
Михайлов выстрелил. Ближний олень сразу запрокинулся набок. Серая туша заколыхалась на волнах.
Но второй олень и после выстрела не повернул обратно. Что-то более сильное, чем катер и выстрел, было на том берегу и не позволяло ему вернуться. Он изо всех сил продолжал плыть по течению, стараясь обогнать катер и вырваться на правый берег вслед за стадом.
Пока поднимали на борт убитого, второй олень далеко опередил «Чайку».
Снова началась погоня.
Олень был старый, выносливый, но и ему оказалось не под силу тягаться с мотором. «Чайка» нагоняла. Старпом и Михайлов снова подняли винтовки.
Неожиданно для всех вокруг оленя поднялся фонтан брызг. С каждой секундой брызги поднимались выше.
Первым понял, что случилось, старпом.
— Лево руля! Стоп! — крикнул он Носкову.
Опьяненный азартом погони и винными парами, Носков не сменил курса и не передал распоряжения в машину.
Геннадий понял: олень попал на мель и теперь бежал по ней, высоко выбрасывая согнутые в коленях передние ноги. А Носков все еще сжимал руль и вел бот на полной скорости.
Геннадий кинулся, чтобы остановить Носкова. В это время опомнившийся Михайлов сам подбежал к люку в машине и крикнул:
— Стоп! Полный назад!
— Есть полный назад! — как эхо повторил моторист, прежде чем выполнить команду.
А времени для ее выполнения уже не осталось. «Чайка» с разгона глубоко врезалась в песчаную косу. Всех людей кинуло вперед. Почти никто не удержался на ногах.
Мотор сразу заглох. «Чайка», два раза качнув мачтой, неподвижно застыла.
Первым на ноги поднялся Кривошеий. Узкие якутские глаза его загорелись злым огнем. Он рванул дверцу рубки и с издевкой, вежливо, будто поздравляя с победой, сказал Носкову:
— Значит, сели?!
Запах колбасы и спирта сразу помог ему определить истинную причину аварии.
— Так, что ли, веселый рулевой?
— Выходит, так, — спокойно, уже ни о чем не жалея и ничего не боясь, ответил Носков.
Уж кто-кто, а он-то сел крепче всех. Ясно, что на Север ему с этим караваном не попасть.
Мотор завели с трудом. Из предосторожности дали самый малый задний ход. Винт заскреб по песку. Через пару минут он промыл для себя котлован. Скорость винта прибавили. Теперь он гнал воду под нос бота, размывая под ним грунт.
Однако это не давало заметного эффекта. Острогрудая и грузная «Чайка» все глубже оседала в песок.
— Может, заведем за корму якорь или поставим ваги? — обратился к Кривошеину Михайлов и вытер вспотевшее, багровое от волнения лицо.
— Видно, нам придется перепробовать все, — озадаченно сказал старпом. — Давайте начнем с якоря.
«Полярный» тоже не мог помочь «Чайке». У него на буксире большегрузный караван. Чтобы оставить его хоть на десять минут, караван нужно было развернуть против течения и поставить на якорь. Такой маневр требовал много времени. Поэтому, дав несколько советов команде «Чайки» с помощью мегафона, капитан малым ходом повел караван дальше.
...Шесть часов прошло, пока «Чайка» снялась с мели и присоединилась к каравану.
III
Судьба Носкова решилась сразу. Капитан приказал высадить его на маленькой пристани у Полярного круга.
Носков крепко пожал руку Геннадию, легонько обнял за плечи:
— Хотел показать тебе Арктику, а выходит, ты счастливей меня.
