В конце концов, Синеус Корчага, судивший по тому, что Торлейф, конечно, пока, что называется, и в прямом, и в переносном смысле остается на коне, то бишь, мало того, что сей воин с волчьей шкурою на плечах жив и даже не ранен, но и после того, как стремился, что бы ни происходило, не упускать надолго из поля зрения Ульрифа, (каковой со своей стороны как бы придерживался подобной же тактики, и сие, вот, как бы по ощущению, сознаванию и приятию равенства во влиятельности, проистекающей от пребывания в одинаковой с Торлейфом должности командира), с каковым после ряда проведенных боев, как бы выпадавших и тому, и другому военным раскладом, приступил к непосредственному противостоянию, ибо схватку с Ульрифом сей как бы постановил в уме вероятной развязкою всей битвы, да, в общем, Синеус Корчага пришел к умозаключению, что подкрепление, влившееся в ряды остающихся в живых бойцов замка Ястреба, определенно, упасет отряд Трувора Секиры от смертей и увечий, в каковых как бы нет дальнейшей необходимости, ибо мальчонка Мирдридом вырван из лап Гиральдуса, и советник короля удалился на такое расстояние от подручных барона, что никакая верховая погоня не разовьет скорости, достаточной для того, чтобы перехватить Мирдрида на границе с Бьорнландией, и с суровой решимостию двинул свой свежий отряд на поредевший отряд противников всадников замка Ястреба, вскинув руку с мечом и крича во всю глотку: "Слава королю Амбросию!", каковой клич подхватили Гвилим и еще девять всадников Корчаги, полетевшие за предводителем к месту сражения. Кстати, сиими словами люди из отряда Секиры, рубящиеся в пекле, должны были быть избавлены от настороженности и нужды вглядываться, откуда происходит дружный конский топ, и сразу понять, что к оным приближаются союзные военные силы, равно как и дружине Гиральдуса как бы предоставлялось отреагировать отступлением, ибо вряд ли Ульриф, не имеющий на момент битвы благородной цели, за каковую и умереть не жалко, избрал бы безнадежный вариант сложить голову.
И точно, расчет Синеуса был верен, ибо Ульриф Вилобородый, разобравший слухом имя короля Амбросия, поспешил нанести последний удар Торлейфу, уже не особенно заботясь о продуктивности такового, что говорило о мгновенной утрате интереса к драке, каковая больше не сулила оному победы и трофея, ибо, отстав от Мирдрида, Ульриф думал отыграться на воинах Трувора Секиры, рассуждая, что добытая в бою голова могучего всадника Торлейфа выгодно дополнила бы образ сильного и властного человека, за какового сей себя почитал, славою как бы богатыря, каковому по плечу убить настоящего героя, и, следовательно, как бы осенить себя ореолом некоего мрака и ужаса, что ли, ибо Ульрифу Вилобородому, кажется, недоставало высоты духа, чтобы совершать подвиги, за каковые храбрые воины, вроде Альбанакта Драконоборца и Локрина Освободителя, удостоились освящения достославных деяний в песнях на века, к примеру:
Раз Торвальд Скалопрыг поплыл
в озера на драккаре,
он свой корабль оснастил
веслом и парусом и был
при гибельном ударе,
которым славный Альбанакт
отсек главу дракону,
на лазурит драконьих лат
звезд синих ярче во стократ
взбежал сей, как по склону
могучих Тургезинских Гор,
когда озерный ящер
взлетел как бы с орлом на спор.
Драконоборца гневный взор
хоть мог узреть бы елей бор,
над кораблем висящий,
потомков Руфуса король
где в тЕнях хоронился,
но слез рыбацких злую соль
и Торвальда за семьи боль
герой наш, помня, бился,
не кинув взгляда больше вниз,
Медвежье где лазурной
могилой поджидало: ниц
герой, летавший среди птиц,
падет с мечом в буруны.
Вдруг рог трубит - то Торвальд сам
с дружиной в лодке валит.
"Пусть лыжи", - говорит он, - "нам
одни остались, но краям
руфусианцев хвален
герой, что в водах утонул,
а мог - есть, пить и плавать".
Но что же? Скалопрыг взглянул, -
так ящер, значит, лишь нырнул,
чтоб бросить, рея, заводь!
Как нет - чудовища главы:
от тулова отдельно
сия летит в Медвежье. Ввысь
с хребта на морду, как все львы,
герой сигает. - "Дельно!" -
кричат гребцы, меж тем веслом
и парусом на помощь
за Альбанактом напролом
мчат по волнам, - и кораблем
подобран, словно омуль,
Драконоборец, (правда, лыж
лишился воин в водах).
В рыбацких семьях веселы
все лица. Праздник, песня, дли
для Торвальда народа!
