Злато короны твоей, камень Серкланд,
словно визундов над берегом вздох.
Меркнуть, - оно под водою не меркло.
Черным крылом Гамаюна посекло
весть, что ушел к праотцам Карадок
вместе с дружиной: ни праха, ни пепла.
Стрелы в засаде вострил Багдемагус,
севший на троне в родимом краю,
только, вот, в битве кровавой отвагу,
деда Тиверия кличем ватагу:
"В бой, и добудем победу в строю!"
брат собирал царства гор наших к благу.
Жаль для визунда не столько сокровищ,
сколько того, что Брифбрас аримасп,
прибыв с плато этих получудовищ,
кости обглоданной полных становищ
диких циклопов на земли, где пас
скот свой Тиверий, (мня, не прекословишь,
ты, камень Серкланд, над долом расправе),
стал узурпатора правой рукой.
Зря камнеед попустил на заставе,
чтоб аримаспов отряды в бесславье
камни и горы тащили с собой.
Мирных Брифбрас пастбищ да не подавит.
Вторят утесов громады набату
башни двурогой мечей и клинков.
Блещут обрезки лучей над булатом.
Головы катятся в травах заката.
В сумерках мышь побежала от сов.
Тяжко отбив аримаспов: "Ребята, -
буйволов молвил владыка дружине, -
скоро рассвет, вновь Брифбраса бойцы
хлынут на домы подобно дубине.
Но мне Тиверий поведал, как ныне,
Серкланда камня владыки венцы
будут носить, неподвластно кручине,
но никогда злату кануть не должно
в страны чужие трофеем врага.
Царства залог вверить водам возможно,
ходом на брег воротившись порожним,
ибо нам родина всем дорога,
дабы Бифбраса разбить бестревожно."
В путь! И при лунном разлившемся свете,
где из травы воскурялся туман,
стражи на Буйвола башне заметив,
строй, словно хвост, прикрепленный к комете,
за Карадоком летит сквозь бурьян,
рекли, что злато в поклаже, миг светел,
за спину щит сдвинув тиверианский,
мерят копытами конскими даль.
Рыси не сбросив, визунды спартанским
натиском вышли на брег, и, на дранке
клад сортируя, выводят корабль
споро и дружно, без слов перебранки.
Мреют лоскутьями лезвия копий, -
сели вдоль борта в ряды на скамьях.
Но камнеедов из каменных копей
вдруг Багдемагус подняв, - "Брат, утопит
Серкланд визундов в стрел вострых дождях,
к берегу правь!" - Карадока торопит.
"Братья, - воззвал Буйволиная Шея, -
обувь прибивши гвоздями к доске,
станем примером героев и, рея
в водах с сиим кораблем, пламенея
латами солнца, заблещем в песке,
бились мы на смерть, себя не жалея!
В башне жжет факелы часть караула,
в отсветах рыжих точима мечей
сталь синеватая войска посула
смело сражаться, и борется буйвол
с думою скорбною тем, что звончей
в щит ударяет, а часть повернула
во поле страшное, где кости жатвы -
будто в амбаре жестокой войны,
шаг ни ступи - шлем иль панцирь заржавый,
Ведаю, братья визунды, нам, право,
есть, где надежду узреть тишины
мира на пастбищах, где зреют травы."
Мечет и рвет Багдемагус в утесах;
озером Ирбиса буйволов рать
гордо плывет в зеленеющих плесках
с точками злата на копьях на место,
духа оружье не думав слагать.
По Карадоку был подвиг столь дерзкий.
Щепки летят от кормы до бушприта
треск отовсюду, удар топора.
Ровно водою до края налитый,
как бы в паренье, корабль, весь изрытый,
в донный садится песок в час утра.
Но переломлена башни сим битва.
Сжав исполинскую длань, камень руша,
сыпля меж пальцев гранитную пыль,
царь аримасп дело в Серкланде душит:
что Карадок и серьезно нарушит,
что аримасп с камнеедом решил...
"Камни швырнул Багдемагус нам в души!" -
получудовище крикнуло с выси.
Войско гигантов, со скал уходя,
жуткими ступнями, как бы валися
на камень Серкланд Брифбрасовой мыслью
башни и горы, ворочало, для
каменный дождь уж далеко на мысе.
Глас Багдемагуса втуне метался:
"Ворона хуже пророчил тут дед,
что после оного каркать остался!
С Черною Шкурой Брифбрас подряжался
выбить мечами Тиверия бред!
Сплыл клад, - и клан аримаспов умчался!"
Смуглое видом, лицо потемнело.
Плетью ударенный, взвился скакун,
встал на дыбы ретивой, провертелась
пара копыт. Сухожильев предела,
в струн превратившихся, плоский валун,
яростью горца, свирепого зело,
резко обратно рвать, чудом не лопнул.
Криков гортанных, как сокола лёт,
не испещряющих воздуха копны,
эхо, кругом обежав, звуком дробным
всадников гор перевалом ведет,
будь гнев - олень, вопль бы - волком был злобным.
Дуйте, волынки, военному долгу!
Серкланда камня монаршей чреде!
Брат Багдемагуса впредь и надолго,
в добром завете Тиверия толка
видеть, притом, что на домы в беде
спасом сей вышел, сподобил потомка!
