Иронические воспоминания.
Славные деньки
Глава 1. Деревня
Не нравится мне моё имя Вячеслав. Есть в нём что-то триумфально загробное. Когда я кому-нибудь официально представляюсь, мне кажется, что я воспеваю молитву вечной славы какому-то давно почившему Анатольевичу. В сокращённой форме «Слава» это вообще не имя, а растиражированная позолоченная надпись на постаментах, зданиях, грамотах и других носителях вечной памяти всему. Это конечно прикольно и тешит самолюбие, но недолго и через несколько лет начинает подбешивать, так как это ещё и дружеский повод поглумиться. Сколько интерпретаций использования моего имени я слышал и не сосчитать. Вот лишь несколько примеров.
- Вечная слава это персонаж всех поминальных молитв.
- Слава КПСС – это не мужчина, и даже не еврей.
- Слава героям нетрадиционной ориентации.
Это лишь некоторые опусы, прошедшие цензуру. От всего этого разнообразия, создаётся гаденькое ощущение, что моё имя пустили по самым достойным рукам, как дорогую путану. Всё время ловлю себя на мысли, что хочется отмыться от этого славного имени. Единственное что спасает это ироничное отношение к личной аутентификации. Но больше всего раздражает распространённый уничижительно плакательный вариант «Славик». Есть в суффиксе «ик» что-то унизительное. При сложении его с моим именем, я чувствую, как ласковые математики вычитают из меня что-то очень важное. От этого я становлюсь маленьким, и мне опять хочется плакать. Как-то я спросил у мамы, чем она руководствовалась при выборе моего имени. Из её объяснения я понял, что анализ рынка имён, теологическое исследование его значения, астрологическое прогнозирование моей судьбы и многое другое вошло в короткое, но ёмкое женское определение «Понравилось».
Во времена формирования дворовой самоидентичности, я пытался закрепить за собой право на ношение разных погонял. От «Славный» я отказался сам, так как посчитал что этот девчачий эпитет, создаст мне образ плюшевого мишки или парохода. Перебрав множество вариантов, я остановился на древнерусском бренде «Славян», который долго продвигал на компанейском рынке. К сожалению, он не выдержал конкуренции с ненавистной наследственной кличкой, доставшейся от отца. С одной стороны, ничего обидного в отсутствии суффикса «ов» в фамилии Чариков нет, но с другой стороны я уже объяснял мои непростые отношения с суффиксом «ик». Смирился я с этим штампом, после того как мне открыли страшную семейную тайну отцовской фамилии. Отец родился тёмной-тёмной ночью, в тёмном-тёмном роддоме, и тёмная-тёмная медсестра сделала ошибку в тёмной-тёмной фамилии при выписке. Вместо буквы «ы» она написала «и». В результате этой ошибки, фамилия претерпела ребрендинг. Стала более благозвучной, избавившись от татаро-монгольских отголосков родового тёмного-тёмного прошлого. Так что мне ещё повезло, что не пришлось откликаться на позывной Чарык, а то бы точно повесился. Вот что буква животворящая делает.
Слышу свист летящих камней в мой огород, завёрнутых в язвительные комментарии. Спокойствие, только спокойствие! Я понимаю, что моя жизнь могла бы быть ярче падающей звезды, если бы меня назвали каким-нибудь тюркским именем «Умер». Так что в целом мне всё нравится. И вообще я поборник фатума. Если уж тебе сниспослан индификационный знак свыше, значит звёзды сошлись во мнении, что для тебя так будет лучше. И не спорь с судьбой, всё равно она банкует. Конечно, можно прикупить фельдипёрсовое ВВП на раздаче паспортного стола, но не факт, что в конечном итоге у тебя на руках будет Фулл хаус. Например, тёзкам Сталина такая раздача принесла только дальнюю дорогу и мучительные хлопоты в казённом доме.
До четырёх лет я себя не помню. Вероятно, потому что был абсолютно счастлив. В год я сделал свой первый шаг навстречу длительной командировке в тамбовскую губернию на попечение дедушке Сергею и бабушке Ане. Когда мне исполнилось два года, я мог самостоятельно перемещаться по твёрдой земле и eпотреблять твёрдую пищу, родители отправили меня по этапу в деревню. Сами же встали в очередь на бюджетную жилплощадь. Орудуя локтями, изо всех сил ринулись её отрабатывать, чтобы выбраться из барачного скворечника в Подмосковье. Не сочтите это за кукушанский подход к единственному чаду. Это была отработанная старшим поколением традиция подкидывать своих детей на воспитание в родовое гнездо. По нынешним меркам гнездо было очень плодовитым. Бабуля издала свой последний родовой крик в 46 лет, отделавшись от назойливых притязаний деда на наследника, а перед этим она 12 раз стреляла холостыми девками. К сожалению, только семь из них увидели собственных детей. Троих забрала болезнь, а двоих война.
