Владимир Заяц
Славные парни - первопроходцы
Чем дольше Витторио обследовал планету, тем в больший восторг приходил. Казалось, что кто-то специально подогнал все условия на ней под вкусы самого придирчивого и изнеженного землянина. Сочетание среднесуточной температуры и влажности приближается к комфортным. Воздух - бальзам, напоенный ароматом неведомых трав. Деревья похожи на земные, с той только разницей, что плоды на местных фруктовых деревьях намного крупнее и вкуснее. Цветы похожи на огромных бабочек, а бабочек легко спутать с прекраснейшими цветами. Зелень нежная, будто умытая дождем.
Здесь, в этом Эдеме, словно в детстве, хотелось смеяться, петь во весь голос и, господи прости немолодого человека, даже прыгать на одной ноге.
Еще на орбите Витторио понял: он нашел то, что так долго искал, Необитаемый Космический Остров, и так разволновался, что не сразу смог дать команду на спуск.
Корабль, изрыгая ревущее пламя, опустился на поляне среди деревьев, напоминающих земные березы. Витторио вспомнил, где видел такую рощу. На картине древнего земного художника, жившего еще в докосмическую эру. Кажется, фамилия его Куинджи...
Все, что он взял из корабля, уместилось в рюкзаке: набор инструментов, киберпамять, палатка и запас пищи на сутки; через плечо новоявленный Робинзон перебросил лучевой карабин - сработала многолетняя привычка не выходить на недообследованную планету без оружия.
Он пошел упругим широким шагом. Было приятно чувствовать себя первооткрывателем.
Час спустя Витторио понял, что чрезмерно перегрузил рюкзак. К тому же пришел к выводу, что лямки рюкзака сделали чрезмерно узкими, иначе они не врезались бы так больно в плечи!
Несмотря на усталость, Витторио продолжал идти и разрешил себе отдых, только достигнув конечной цели путешествия - опушки леса. Он сбросил осточертевший рюкзак и повалился на шелковистую траву.
Через несколько минут пришелец стал на колени и, вытащив из рюкзака дистанционный взрыватель, без колебания щелкнул рычажком. Взрывчатка - это хоть по-старинке, зато надежно и не дает искривления всяких там континуумов.
До него донесся тяжелый удар далекого взрыва. Витторио представил, как рушится надломившийся сразу в трех местах космический корабль. Пройдет всего несколько лет, и место взрыва зарастет травой, молодой порослью. Никто не догадается, что здесь произошла посадка.
Он посмотрел на колени, испачканные зеленью травы, и удовлетворенно улыбнулся. Настоящая трава! Трава, а не похожий на серебряную проволоку унылый гибрид, выведенный учеными там, на родине. И дышать можно без респиратора. И гулять можно под теплым дождем, подставляя ему лицо. Не нужна здесь кислотоустойчивая накидка!
Как он устал там. Если бы кто знал, как страшно он устал от бесконечной войны с ветряными мельницами.
Ему не запрещали выступать. Более того: слушали, притом серьезно и внимательно. Два раза выступления передавали по визору. Одно время он вошел в моду, его даже приглашали в салоны.
Он был красноречив и умел выступать убедительно. "Зачем наращивать энергоресурсы? - спрашивал Витторио. - Конечный продукт любого процесса тепло. Чем больше энергии мы потребляем, тем сильнее разогревается атмосфера. Это уже заметно без термометра! Мы изжарим себя в конце концов!"
Люди соглашались с его выступлениями и... продолжали наращивать темпы энерговооруженности. Человечество создавало все более производительные машины, которые при своей работе выделяли все больше тепла.
- Почему?! Почему вы это делаете? - часто спрашивал Витторио у собеседников. - Ведь вы прекрасно понимаете, к чему все приведет!
Те опускали глаза и отвечали, что, дескать, они делают очень малую часть того, с чем борется многоуважаемый Витторио. В сущности, от них мало что зависит. Почти ничего!
- Да, - с горечью констатировал Витторио. - Каждый из вас делает свое маленькое черное дело. И никто не отвечает за то, что получается в целом.
"Что же это такое? - с недоумением размышлял он. - Сила инерции? Или инстинкт стадности? Почему в поведении человека так много бессознательного, толкающего род человеческий и планету, где он обитает, к гибели?!"
Витторио бежал от этой компании самоубийц, высокопарно именующих себя "цивилизованным обществом".
- Ушел! Ушел от всех вас, безумцы, - говорил он вполголоса, пытаясь вызвать у себя радостное настроение.
Но с удивлением ощутил, что на душе у него не стало радостнее. Какое-то недоброе предчувствие томило его.
Витторио разбил палатку, забрался в нее и лег. С лица его не сходило выражение озабоченности.
Постепенно мысли спутались, дыхание стало реже. Вечер, словно огромный темно-синий зверь, весь в белых пятнах клочковатого тумана, подобрался вплотную к палатке.
Вдруг Витторио вздрогнул и открыл глаза. Шаги... Или пригрезилось?
Сердце бешено колотилось. Были шаги, были! Витторио слышал их совершенно ясно. Обычные человеческие шаги... Обычные ли? Ведь на планете нет ни малейших признаков присутствия человека!
