Сегодня Генри Хилл и его жена живут где-то в Америке. Пока я писал эту книгу, он начал успешный бизнес и обзавёлся двухэтажным домом в неоколониальном стиле ценой сто пятьдесят тысяч долларов в районе с таким низким уровнем преступности, что взлом садового сарая становится темой для передовиц в еженедельной газете. Его дети ходят в частные школы. Карен тоже открыла небольшой бизнес, и у каждого из них есть по автомобилю. Он копит на пенсию. И жалуется лишь на то, что в местности, где их поселили по программе защиты свидетелей, не найти приличной итальянской еды. Через несколько дней после прибытия он пошёл в местный «итальянский» ресторан и обнаружил, что в соус маринара не кладут чеснок, за пасту лингуини выдают яичную лапшу, а белый хлеб вынимают из упаковки уже нарезанным и подают на стол в пластиковых корзинках.
Зато благодаря своему продолжающемуся сотрудничеству с Эдом Макдоналдом и другими прокурорами оперативной группы, Генри получает зарплату госслужащего в размере полутора тысяч долларов в месяц, а также восемь-девять раз в год летает в Нью-Йорк за счёт правительства и тогда уж получает еду прямо из манхэттенской «Маленькой Италии» — с доставкой в суды, где он выступает, или в отели, в которых останавливается. В этих поездках его всегда сопровождают вооружённые маршалы, чтобы защитить от убийства или похищения. В общем, Служба маршалов охраняет его столь тщательно, а его новую личность скрывает столь ревностно, что даже Налоговому управлению США, когда оно попыталось взыскать с прежнего Генри Хилла кое-какие старые долги, осталось лишь в бессилии развести руками. Благодаря правительству, на которое он теперь работает, Генри Хилл оказался суперумником.
