Тимоти Кэрриер в последние двенадцать часов дважды воспользовался карточкой «Виза». Первый раз, чтобы расплатиться за бензин. Второй, недавно, менее трёх с половиной часов тому назад, при регистрации в отеле, рядом с которым припарковался Крайт.
Поскольку отель входил в сеть, имеющую компьютеризованную систему бронирования в масштабах всей страны, источники Крайта смогли установить, что мистер и миссис Кэрриер остановились на ночь в номере 308.
«Мистер и миссис» его позабавило. Какой головокружительный роман!
Думая о них в номере отеля, Крайт вспомнил, что его просили изнасиловать женщину.
Он хотел её изнасиловать. Ранее насиловал женщин, куда менее симпатичных, чем она. У него никогда не возникало с этим проблемы, если заказчики выставляли такое требование. Ему также хотелось вставить в каждое из основных наружных отверстий этой Пейкуэтт репродукцию, -которую вырвал из рамы в её спальне.
К сожалению, ситуация изменилась. По собственному опыту он знал: в тех редких случаях, когда терялся элемент внезапности, он мог гарантировать успех лишь безжалостным применением всесокрушающей силы.
Чтобы добраться до этой женщины, ему, судя по всему, предстояло убить Кэрриера. Во время атаки случайная пуля могла задеть и её. А если бы она закричала, если б начала сопротивляться, Крайту не оставалось ничего другого, как застрелить её, не изнасиловав.
Этот вариант тоже годился. При сложившихся обстоятельствах на другое рассчитывать и не приходилось. Ещё два трупа на пути ко дню пустых дорог, тишине пустоты.
Крайт вылез из автомобиля, запер дверцы. В этом веке люди так и норовили покуситься на чужое.
Вместо того чтобы сразу войти в отель, он направился к трёхэтажному гаражу. «Эксплорер» нашёл, где и ожидал, в юго-западном углу первого этажа.
Если охранник и патрулировал гараж, в этот момент он находился на другом этаже. А скорее всего, отель полагался на камеры наблюдения, коих Крайт заметил несколько.
Камеры его не пугали. Электронные записи могли потеряться, системы слежения ломались.
В мире, с каждым днём все дальше уходившем от истины, росло число людей, которым виртуальное заменяло реальность, а все виртуальное поддавалось корректировке.
По той же причине Крайт не боялся отпечатков пальцев или анализа ДНК. То были всего лишь некие образы, первый — отпечаток, оставленный маслами кожи, второй — структура макромолекулы.
Образы эти оценивали эксперты с тем, чтобы определить их полезность в качестве улик. И имелось множество способов убедить эксперта неправильно «прочитать» образ и даже изменить его. Американцы относились к «экспертам» с такой трогательной доверчивостью.
Вместо того чтобы выйти из гаража на дорожку, ведущую к главному входу, Крайт воспользовался вторым выходом и оказался на дорожке, которая протянулась вдоль южной стены отеля. Вдоль неё росли кусты гибискуса, большие красные цветы, которые трепал ветер. Гибискус не был ядовитым растением.
Иногда Крайту требовалось ядовитое растение, чтобы решить поставленную перед ним задачу. Дурман вонючий, олеандр, ландыш майский служили ему очень даже неплохо.
От гибискуса, однако, прока не было.
Он подошёл к двери. Дверь открывалась на лестницу. Крайт начал подниматься на третий этаж.
Какой-то звук вырвал Тима из тревожного сна.
Давным-давно он узнал, что выживание зависит от умения сбрасывать сонливость, будто одеяло. В голове мгновенно прояснилось, он выпрямился в кресле, вытащил пистолет из щели между подушкой сиденья и подлокотником.
И хотя изо всех сил напрягал слух, больше ничего не услышал. Иногда звук был частью сна, и будил он только потому, что звук этот ассоциировался со смертью человека, которую ты видел в реальной жизни.
Зелёные цифры электронных часов показывали текущее время — 3:44. Он проспал пару часов.
Посмотрел на балконные двери.
Шторы на прежнем месте.
Теперь Тим слышал ветер, который не завывал, а успокаивающе урчал.
Вдруг заговорила Линда, и Тим осознал, что его разбудил её сонный голос.
— Молли. Ох, Молли, нет, нет.
В её словах слышалось глубокое отчаяние.
Во сне она повернулась на бок. И сейчас лежала в позе зародыша, обнимая руками подушку, крепко прижимая её к груди.
— Нет... нет... ох, нет, — прошептала она, а потом слова перешли во всхлипывание.
Поднявшись с кресла, Тим почувствовал, что
Линде не снится страшный сон. Нет, во сне она перенеслась в прошлое, где существовала и, вероятно, умерла настоящая Молли.
Прежде чем этот разговор во сне смог открыть новые подробности о её прошлом, царящую в отеле тишину нарушил другой звук, и доносился он из коридора.
Тим приложил ухо к щели, которая тянулась вдоль дверной коробки. Подумал, что узнал скрип двери, которая вела на южную лестницу.
В щёлку потянуло холодным воздухом.
В коридоре вновь воцарилась тишина, только теперь не спокойствия, а напряжённого ожидания.
Если Тим правильно определил источник шума, кто-то стоял на лестничной площадке, держа дверь на лестницу открытой, оглядывая коридор третьего этажа.
Подтверждением стал скрип осторожно закрываемой двери.
