– Может быть, вам не нравится и мой кавказский акцент? – сузив через уменьшительные линзы пенсне и без того пронзительный взгляд, спросил Фитина Берия.
– Ваш кавказский акцент, как и акцент товарища Сталина, считаю нужным и абсолютно оправданным. Первые лица страны и должны разговаривать с врагами так, чтоб даже мысли не возникало об их желании договориться, – предупреждая подобный вопрос о вожде, ответил Фитин.
Берия, конечно, понимал, что Фитин прав. Никому не придет в голову отправить резидентом в Англию киргиза, а в Швецию – чукчу. И Кобулову в Германии, конечно, не место. Но и Фитин со своей русской прямотой тоже хорош! Нашел время и место для демонстрации своей принципиальности. Однако время диктовало потребность именно в этой, не лучшей черте русского характера – упрямой прямоте. Но именно эта прямота вместо ясности, наоборот, порождала двусмысленность. Сменится время, и будет другой разговор...
– Как работать будем, Павел Анатольевич? – спросил Фитин Судоплатова.
– Думаю, что сначала ты прокачаешь его на предмет берлинского приятеля, – указав на фотографию немецкого генерала, ответил Судоплатов.
Это было то самое фото, которое Павел Анатольевич показывал Суровцеву. То фото, на котором Суровцев сразу же узнал агента еще дореволюционного русского Генерального штаба, а ныне фашистского генерала.
– Так. Принимается. Дальше, – согласился Фитин.
– Потом ты посидишь, послушаешь, как я буду выполнять распоряжение товарища Сталина, а заодно сформулируешь свои соображения по складывающейся ситуации. Ну а потом мы отправим заключенного по месту назначения и еще раз все обсудим.
– Принимается. Выглядишь хорошо. Даже завидно. У тебя, наверное, и аппетит волчий?
– Ты меня, Павел Михайлович, извини, но даже меня иногда выводят из себя твои высказывания. Вот что ты сейчас имел в виду под определениями «хорошо выглядишь» и «волчий аппетит»?
– Ну ладно, не сердись, – примирительно сказал Фитин. – Ничего я такого не подразумевал. У меня в организме что-то такое творится – ни есть, ни пить не могу. Немцы не сегодня, так завтра будут в Смоленске. Меня буквально мутит от этого.
– Так. Фронтовые темы пока сворачиваем. Займемся штабной работой.
– Уж не отправиться ли спать ты предлагаешь?
– Иди ты к черту, – беззлобно отмахнулся Судоплатов. – Ты знаешь, я уже пять месяцев общаюсь с заключенным и должен сказать, что мужик он более чем интересный для нашей работы. Ты, надеюсь, не заподозришь меня в симпатии к белогвардейцам, и образование, и умение держаться у него такое, что и нам можно поучиться.
– А кто спорит, что мы по сравнению с ними кухаркины дети? Но Гражданскую выиграли все же мы! Хотя, конечно, не мы. Руководители нашей партии тоже в своих гимназиях и университетах двоечниками не были. Да и матушки у них все больше из дворянок...
– Я не об этом. Я вот сейчас формирую подразделения Особой группы, а ведь и он занимался тем же самым в семнадцатом году, воюя на стороне белых. Кто его знает, но, может быть, и ты по своему профилю что-то интересное почерпнешь.
– Сводки сегодняшние смотрел?
– Не успел еще. Что-то серьезное?
– Серьезней не бывает. Управление войсками большей частью потеряно. Такое впечатление, что все виды связи повреждены или уничтожены.
Арестованного Суровцева в этот раз сопровождал незнакомый Судоплатову охранник.
– Товарищ майор госбезопасности, арестованный по вашему приказанию доставлен! – отрапортовал конвоир.
– Хорошо. Идите, – ответил Судоплатов. Для себя же отметил, что надо выяснить, куда делись глухонемые охранники. Не на фронт же их отправили? – Прошу вас вот сюда, – указал он Суровцеву на место за столом напротив Фитина.
Павел Анатольевич решил, что так заключенный будет находиться под перекрестными взглядами двух чекистов. И, когда он будет отвечать на вопросы одного из них, другой может контролировать его реакцию на вопросы и на сам предстоящий разговор.
Суровцев и Фитин, не выдавая своих эмоций, пристально посмотрели друг на друга.
– Читайте и расписывайтесь, – сказал Судоплатов и положил перед Суровцевым листок машинописного текста.
Прочитав заголовок на листе бумаги, Суровцев медленно поднял глаза на Судоплатова.
– Читайте, читайте, – проговорил Павел Анатольевич. – Дальше будет еще интереснее.
На первом листке, вверху, крупными буквами было напечатано: «Постановление о прекращении уголовного преследования». Суровцев быстро читал дальнейший текст, выхватывая из него самые важные для себя абзацы. «Ввиду отсутствия состава преступления прекратить уголовное дело в отношении...» – читал он. И так далее, до последней строки с подписью прокурора.
– Расписывайтесь, – стоя рядом с арестованным, сказал Судоплатов и положил на стол другой лист бумаги. Он был вполовину меньше первого.
Следующим документом была расписка, которая заканчивалась словами: «С постановлением ознакомлен». Суровцев поставил подпись.
– И число поставьте.
– Какое? Я хотел спросить, какое сегодня число? – чуть волнуясь, спросил Суровцев.