Ситуация на берегах Волги была другой, но провокация схожей. Теперь, уже в форму немецких парашютистов, переодели специально отобранных людей. Но не из числа уголовников, а из числа репрессированных чекистов. Подобрали людей со знанием немецкого языка. Чего-чего, а человеческого материала в системе тюрем и лагерей НКВД хватало. Мнимые немецкие парашютисты вступили в контакт с местным населением. Фильм, о котором говорил Сталин, был снят по той же схеме. Точно так же поступили с «исполнителями главных ролей»... Зритель мог увидеть на экране трупы людей в немецкой форме. Груду смятых парашютов. Трофейное оружие. И снова трупы «немецких парашютистов». Бесстрастный голос диктора, в обладателе которого знающие люди подозревали Илью Эренбурга, сообщал: «Вот они – хваленые вояки с берегов Одера, Шпрее и Эльбы. Но что привело их на берега великой русской реки Волги?»
На экране следовали другие кадры. Растерянные, опрятно одетые мужчины и женщины. «А это другие немцы, – продолжал голос за кадром. – Предательством ответили они советской власти и всему нашему народу. Хлебом и солью встретили они своих соплеменников на нашей земле», – вещал диктор.
Фильм действительно получился грязным. Показывать его за рубежом – значило откровенно признаться в подлой провокации. А делать это было категорически нельзя уже хотя бы потому, что во всем мире, впервые за многие годы, росли сочувствие и солидарность по отношению к Советскому государству. Внутри страны, может быть, и стоило бы показать фильм «вторым экраном». Но зачем? Чтобы спровоцировать немецкие погромы в тылу? А там и еврейские погромы начнутся...
– Я все понял, товарищ Сталин, – по-военному отчеканил Берия, обдумывая сложившуюся ситуацию.
«Свалил в очередной раз на меня грязную работу. Сейчас на Волге, в частности в Куйбышеве, создается ряд секретных объектов на случай оставления Москвы. И у кого слетела бы с плеч голова, оставь он немцев Поволжья на местах исконного проживания?» – но Берия не собирался озвучивать свои мысли.
– Ни хера ты не понял. А что с поиском каналов для переговоров с немцами? Что, только один вариант и смогли предложить? Где Фитин?
– Здесь, товарищ Сталин, – перешел на официальное обращение нарком. – Все, как и было приказано...
– Сдается мне, ты всю работу на своих заместителей свалил, а сам продолжаешь с бабами резвиться.
Берия молчал. Действительно, еще в начале июля ему было приказано искать каналы для возможных переговоров с немцами. Но найти их оказалось невозможно. Зарубежная агентура была разгромлена самым беспощадным образом предшественниками наркома. Уцелевших, не репрессированных разведчиков можно было пересчитать по пальцам. И то потому только, что большинство из них было гражданами других стран, которых так просто не отзовешь на родину, чтоб арестовать. Но что касается Берии, то он как раз меньше других приложил к этому руку. Куда больше виноваты его предшественники Ежов и Ягода. Но на мертвых бесполезно все сваливать, тем более что они за все заплатили собственной жизнью. А Сталин тоже хорош! Во время того памятного разговора в кабинет вошел Жуков. И генерал слышал окончание. Берия хорошо запомнил выражение лица Жукова. Вот кого стоит бояться. А силы тот набирает с каждым днем войны. И ничего не сделаешь с ним. Воевать кому-то тоже надо, размышлял нарком.
– Фитина с этим человеком сюда, а сам пошел вон! Глаза бы мои на тебя не смотрели. Пошел на хер, – опять выругался Сталин.