След Кенгуру полностью

Навскидку выходит, что совершенно напрасно событие, происшедшее в Берлине осенним вечером тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, стало поводом для досужих сплетен и фантазийных домыслов. В самом деле, что уж такого необычного, удивительного случилось? Ну пьяный дурак в компании себе подобных каким-то диковинным образом очутился на территории зоопарка в то время как на ворота его уже навесили здоровенный замок, охранявший покой меньших братьев, утомленных вниманием больших. Может, хитрым лазом воспользовались, проникли, подурачиться захотелось, детство вспомнить? Или по билетам зашли, как все граждане, но потом, впечатленные многообразием мира и пивом разнообразной крепости, задремали под образцом редкой флоры, занесенной сюда из экзотических мест, а сторожа, раззявы, их проглядели? Любой вариант годится. Тот, кого означили дураком, первым очухался и в расстройстве похмелья учудил мелкий дебош у вольера с кенгуру, в каковом дебоше сам и пострадал. Эка невидаль, в зоопарках и не такое случается, за какие такие заслуги главному гэдээровскому быть исключением?! Ведь не секрет, что в зоопарках люди и звери идут как бы встречными курсами – звери понемногу очеловечиваются, люди же… В общем, понятно. Повезло горе-герою, что уцелел, хоть и покинул ристалище не на своих двоих. Еще фарт, что друзья-собутыльники вовремя пришли в себя и тотчас же обнаружили недостачу в живой силе.

Словом, заурядный сюжетец, на пару скучных, необязательных фраз в колонке происшествий, дабы потешить неведомого пенсионера стотысячным поводом проворчать несогласное: «Дожили». Сдержанно проворчать, немцы ведь.

И все, вроде бы, просто и ясно, но вот вопрос камешком в башмаке: откуда в таком случае, из каких-таких глубин вдруг всплыл форменный триллер, увлекательная история про матерых агентов спецслужб, потасовку между людьми и животными, головокружительную погоню, чуть было не приведшую к смертоубийству, избежать которого удалось лишь по счастливой случайности? Ах, вот оно что!? Ну конечно. Хитрюга экскурсовод все придумал! Стажер непутевый, грезящий лаврами сочинителя. «Проба пера», так сказать – рискнул побаловать охочую до сенсаций публику россказнями домашнего приготовления, их потешить и себя заодно развлечь. Допустим. А может быть, это зебры, расквартированные по соседству с кенгуру, нашептали фантазеру то, чего не было? Зебры – они те еще выдумщицы, особенно по части ужасов. Друг дружке в детстве кошмаров понарассказывают, потом всю жизнь доживают в испуге. Никаких полутонов, во всем черно-белые. Не похоже? То есть, все вопросы к экскурсоводу? Ну-ну. Где его теперь сыщешь… Пропал куда-то после премьеры, на следующий день и пропал.

В день премьеры, то есть в тот самый день, когда стажер решил скуки ради позабавить публику интригующей, можно сказать – невероятной историей, возле вольера, где в одиночестве обретался кенгуру, посетителей оказалось трое. С гидом – четверо. Животное, приблизившись к ограждению, придирчиво осмотрело пришельцев и, кивнув, отошло подальше, отнеся, по- видимому, эту группу к разряду малочисленных и тем самым не заслуживающих большего знака внимания, чем короткий кивок. А возможно, таким образом кенгуру просто_стряхнул с морды муху или соринку.

Троица молча, не перебивая, выслушала молоденького, старательного, поначалу заметно нервничавшего, однако же постепенно вошедшего в раж экскурсовода. При этом слушатели выглядели слегка ошарашенными, и больше других – женщина. Словно находясь в глубоком трансе, она вяло переводила взгляд с добродушного, сидевшего неподалеку зверя на табличку с информацией о его породе, родине и так далее… На кенгуру, потом назад – на пылающее еще не отошедшим энтузиазмом лицо юноши, и так несколько раз.

– Элиза, – услужливо подсказал экскурсовод, словно сомневался в зрении посетительницы. При этом он огляделся по сторонам и почему-то перешел на шепот, словно строжайшую тайну поведал:

– Э-ли-за.

– Элиза? – тоже одним губами переспросила женщина.

– Зовут его так. Элиза.

– Элиза, – еще раз повторила женщина и, будто стряхнув с себя несвоевременную сонливость поинтересовалась с опаской: – Мы далеко от выхода? И почему это он?

– Что. он? – удивился гид.

– Почему Элиза – он?

– Кенгуру мужского рода, даже если особь женская. Такая особенность.

– Да уж. – фыркнула женщина.

Возможно, она добавила и еще что-то более внятное, от души, призванное вразумить незадачливых богов лингвистики, но юноша не разобрал. Немудрено: троица удалялась поспешно, без оглядки. Ни заинтересованности, ни недоверия, ни ироничных комментариев, ни простого спасибо, наконец. Вообще ничего. Будто приснилось экскурсоводу, что разыграл он зловещее действие. Конец экскурсии. Баста. Тут стажера и затопила обида, а в ней, как водится, быстро тонут любые предчувствия, дурные в первую голову, потому как тяжелые.