– Таня, ты ее убила?!
Она подняла глаза на Красильщикова и долго молчала, рассматривая что-то в его лице. Потом перевела взгляд на Илюшина и твердо сказала:
– Да. Я ее убила. Вы все правильно рассказали, Макар.
Красильщиков охнул, сел на ступеньки и обхватил голову руками.
– Мне очень жаль, Андрей…
– А туфля? – спросил Бабкин.
Илюшин протянул ему пакет.
– Туфля нужна была для того, чтобы подбросить ее охотнику. Вы хотели подставить Возняка, Татьяна? Предположили, что рано или поздно появятся люди, которые станут искать Бакшаеву, и тогда она вам пригодится? Не знаю, как вы собирались это реализовать, учитывая его собаку… Но что-нибудь придумали бы. Напросились бы в гости, в конце концов. Вам это не составило бы труда.
– Где ты ее нашел? – спросил Бабкин.
– В сарае. Под корзинами для роз.
Макар отошел в сторону, положил пакет на скамью и вернулся. Татьяна стояла, словно не зная, что делать дальше. Красильщиков сидел на крыльце и раскачивался из стороны в сторону.
– Зачем? – глухо спросил он, не поднимая глаз. – Таня, заче-е-е-м?! Я… я жить не мог, когда считал, что убил, а ты – ты, думаешь, сможешь?
– Я из другого теста, Андрюша, – мягко ответила Маркелова. – Я смогу.
– А тюрьма? – хмуро спросил Сергей. – Наказание за убийство вас не пугает?
– Все ваши истории, мальчики, это лишь предположения. Где тело? Где доказательство моей причастности к убийству? Нет, и никогда не будет.
– Можно все перекопать вокруг Камышовки… – угрожающе начал Бабкин.
Она презрительно пожала плечами:
– Перекапывайте! Ищите! Можете нанять поисковых собак, я бы так и сделала на вашем месте. Вы никогда ее не найдете.
– Вы человека убили, – сказал Сергей, с удивлением глядя на нее. – И хвастаетесь тем, как хорошо спрятали тело?
– Разве хвастаюсь? Нет. Я просто с вами откровенна.
– Да что с тобой, Таня? – вскрикнул Красильщиков и вскочил на ноги. – О чем ты говоришь? Как ты можешь… вот это все… про то, как ты хорошо ее спрятала… Как ты можешь?!
Лицо ее дрогнуло, и маска насмешливого превосходства исчезла, точно ее стерли одним-единственным касанием. На секунду Бабкину почудилось, что художница вот-вот разрыдается, кинется на шею Красильщикову, крикнет, что все выдумала, что ей стыдно за эту глупую выходку… Губы ее испуганно приоткрылись, и до болезненности беспомощное выражение пробежало по лицу, точно перед ними был маленький ребенок, не знающий, как объяснить свой проступок суровым взрослым людям.
Но это продолжалось не дольше секунды.
– Идите вы все к черту, – с кривой улыбкой сказала Татьяна. – Моралисты хреновы.
И пошла к калитке.
– Таня! – крикнул ей вслед Красильщиков.
Она не обернулась.
Хлопнула дверь, и стало тихо.
– Что теперь будет? – без выражения спросил Красильщиков.
– Если честно, скорее всего, ничего, – ответил после паузы Илюшин. – Она права. Нет улик, ничего нет. Признание… ну, скажет, что пошутила. Разыграла глупых мужиков. – Он помолчал и добавил: – Мне очень жаль, Андрей Михайлович.
Красильщиков кивнул.
Пес Чижик осторожно подошел к нему и сунул морду под ладонь.
– Я хотел бы… можно я останусь один? Макар, Сергей, я вам очень признателен… но…
Не договорив, Красильщиков обреченно махнул рукой.
– Мне жаль, – повторил Илюшин и пошел собирать вещи.
На выезде из деревни едва не застряли: колеса увязли в раскисшей грязи и машину повело. Бабкин еле справился с управлением.
– Не отпускает нас Камышовка, – пошутил он, но Илюшин не ответил.
– Давай к следователю завернем, – сказал Сергей, когда деревня и лес остались позади. – Хороший мужик, помогал нам. Надо ему рассказать. Да и вообще…
– Давай, – согласился Макар.
– Слушай, мне тоже жаль, что все так обернулось. – Бабкин покосился на друга. – Идиотизм какой-то! И Красильщикова жалко, и дуру эту… Как думаешь, они снова сойдутся? Ну там, время пройдет, она извинится… «Прости, о тебе заботилась!»
Илюшин покачал головой.
– Вот и мне так кажется, – вздохнул Сергей. – Михалыч – не тот человек, чтобы сказать: ладно, убила и фиг с ней, зато у нас будут красивые дети. Пакостное ощущение от всей истории. И незавершенный этот, как его…
– …гештальт.
– Он самый.
– Почему?
– Тело Бакшаевой не нашли, потенциальную ячейку общества разрушили…
– Дело-то раскрыли, – сказал Макар.
– Ага, раскрыли, – пробормотал Бабкин.
В Уржихе под колеса с отчаянным лаем бросилась мелкая шавка.
– Куда лезешь, бестолочь, – рявкнул Сергей, отворачивая в сторону. – Раскатаю ведь как пиццу… Макар, позвони пока следаку, предупреди, что приедем… телефон у меня в куртке, сзади.
– Со своего позвоню. – Илюшин полез в карман и вытащил свернутую вчетверо бумагу. – Это что такое?.. А! Карта!
Острые пики леса, дорога, похожая на реку с притоками. Он внимательно рассматривал рисунок.
– Маркелова изобразила? – спросил Бабкин. – Надо было тебе автограф попросить.
– Я попросил.
– Предусмотрительный! Когда Бакшаеву найдут, а Татьяну осудят за убийство, продашь его на аукционе за бешеные тысячи.
– Здесь что-то еще, – с удивлением сказал Илюшин, развернув бумагу целиком.
– Что?
